В начало форума
Здравствуйте, Гость
Здесь проводятся словесные, они же форумные, ролевые игры.
Присоединяйтесь к нам - рeгистрируйтeсь!
Форум Сотрудничество Новости Правила ЧаВо  Поиск Участники Харизма Календарь
Сообщество в ЖЖ
Помощь сайту
Доска Почета
Страницы (84) : [1] 2 3  >  Последняя » 

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:46


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


- Себе в голову, родной, - просветил, ухмыляясь, портрет. - Но вы продолжайте, продолжайте, что начали. Конечно, королева гордилась обеими своими глазами, но вам ведь нужно только один. Хотя и не только, верно?
- Да вы вообще лучше бы никогда оружие не трогали, - возмутилась одновременно горничная, с плеском бросая плащ в ведро, - крови-то вон сколько, наследили, как и у свиньи не получится, а кому убирать?
- Мне в сердце, - всхлипнул лорд, глядя на него сквозь слёзы, сжав кулаки. - И чтоб не промахнулся! И вина мне! Много, крепкого! Где эти Господом трахнутые слуги?!
Гарольд уселся на стул, растолкав кукол и поставив арбалет так, чтобы можно было в любой момент пристрелить лорда. Тот, кажется, чувствовал и понимал. Этот портрет уже второй раз нёс чертовщину, при том что предыдущие его рассказы про платье ни капли не подтвердились. Разве что Гарольд не попал из-за него под чары и с самого начала увидел кукол. Плечо безумно болело - так из него могло больше не выйти ни мечника, ни бойца. Он сочувственно, может слегка переигрывая, вздохнул.
- Прошу прощения. И часто вы так вытираете кровь Госпожи?
- А теперь прощения просят, - проворчала горничная, снова принимаясь за пол. - Как наследить, так всегда рады, а помощи поди дождись вот. Словесами отделываются. А ума-то понять и нету, что если бы часто столько крови вытирать - никакой госпожи не напасёшься на вас. Нет уж, это в первый раз, да и в последний, сами же постарались.
- Ой, постарались, - вздохнул де Жернон, опираясь подбородком на кулак. - На несколько ступенек и столб, пожалуй, ну или пенёк. Ну да ничего, рост ведь невелика забота, да и потеря не страшная, будет даже красивее.
Гарольд вздохнул.
- И что, мне теперь перемерить платья всех цветов, чтобы её добить, или дальше искать по поместью? - Он следил за лордом, создалось впечатление, что если бы чары пали - тот бы тут же накинулся на Гарольда. Может быть, бы смысл перемерить платья разных цветов, и посмотреть, не появится ли в комнате второй женщины; или тварь вселялась в девушек, и второй была Корли?
Горничная продолжала трудиться, теперь бросая на Гарольда опасливые взгляды, а портрет беззаботно заметил:
- Забавная идея, но на это, кажется, у вас не хватит времени, дорогой мой. Хм-м. Вы замечали, что удар меча, выстрел из арбалета - это как часы? Особенные часы, драгоценные, такие, что останавливают время для одних, а других заставляют жить на одолженное? Потому что время, вы понимаете, в отличие от смерти не любит стоять, и тем более не любит, когда ему срывают пружину или держат за стрелки. Потом оно, конечно, пойдёт снова - для живых, но может оказаться, что уже поздно. Крайне интересный концепт. Но, милый лорд Харрингтон, почему вы спрашиваете, что делать, у меня, кто всего лишь нарисован? Ведь вы явно знаете, что делать, хотя и не разбираетесь в часах. Такая уверенность, такое хладнокровие! И, разумеется, кровь. Кровь - очень важна. То есть, люди обычно считают, что ей очень важно оставаться внутри, но у других людей часто другие планы... впрочем, о коже и глазах тоже бытуют самые разные представления.
Гарольд вздохнул - как же он устал. Весь этот замок, картина, вытирающая кровь служанка, плачущий лорд - всё медленно сводило сума. И нужно было такой дряни случиться прямо перед ритуалом, когда ему лишь на мгновение показалось, что получится выкрутиться. С другой стороны, о каком ритуале он думал, когда почти не было шансов выбраться? Кровь, кожа, рука, глаза... Просто не верилось, что действительно придётся делать что-то такое. Наверное, нужно было просто отключить сознание и делать всё механически. Подумать об остальном можно будет, уже вытащив сестру и получив то самое время, чтобы думать. Хладнокровие... Как будто ему нравилось смотреть на убитых служанок и снимать с их трупов платья. По мнению портрета, он что, должен был расплакаться и вспороть себе вены? Гарольд нахмурился из-за ещё одного приступа боли в плече.
- Расскажите, будьте любезны - как именно нужно рубить и резать, что делать дальше? Мне кажется, вы переоцениваете моё понимание ситуации - я просто хочу жить.
Сейчас, увидев лорда, совсем пропало даже желание мести. Хотелось просто найти Корли и выбраться, выбраться из этого проклятого замка на свежий воздух.
- Я вам что, мясник? Или это - благородная дичь на охоте? - портрет снова показал зубы, и на этот раз, казалось, штукатурка выступает из стены острыми треугольниками. Горничная тихо всхлипнула. - Непонимание, мой дорогой самозванец, ведёт к смерти, если его не исправлять. А не избавляться от невежества - всё равно, что его подбирать. Нет уж, как резать и рубить - это вы сообразите сами. Кроме того, вы, кажется, и так не услышали ничего из того, что я говорил, раз уж встали играть за белых. Хм-м. Времени почти нет - вы ведь чувствуете, как он идёт? От этого бесшумного шага волоски в бороде встают дыбом, право слово! - но ублажите напоследок старого меня: зачем вы стреляли? Любопытственно.
- Я стрелял, потому что стрелял, - отрезал Гарольд, утомленный подначками портрета. Странные вопросы задавал нобиль, право. И это - человеку-то, который до того не гнушался ни кольцами с мёртвых рук, ни пустой злобой, ни завистью. Гарольд не видел в этом никакой беды: убил - и пусть её. В мире гибнет множество женщин, чем эта лучше? Гораздо страшнее было, что сюда шёл неведомый Он. И хоть ремни из тела резать претило - слишком грязным представлялось это занятием, опасным проклятием от этой служаночки, эвон как глядит!.. Хоть ремни резать и не хотелось, стоило поспешить. Гарольд, нахмурившись, достал нож и потянул тело женщины к себе.

Засим отмечаю, что на данном моменте происходит смена игрока со сменой личности персонажа
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514394 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:45


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Гарольд вернулся наверх. Снимать одежду с покойной не хотелось, так что он обыскал все комнаты прислуги, но ничего, кроме маленького платья для девочки лет десяти не нашлось. Шторы, и всё остальное были выполнены в цветах рода. Ничего, чем можно было бы покрасить ткань он не нашел. Так что в итоге Гарольд оказался над тем же трупом. Теперь стало понятно, почему девушка говорила о платье, как о инструменте или очках. Почти забавно было, что Гарольду было безумно традно заставить себя снимать платье с трупа. А ему ведь нужно было вытворить кое-что намного, намного более безумное. Вспомнилась иллюзия, назвавшая его рыцарем. Сколько месяцев должно было быть тому свёртку? Гарольд всё-таки начал снимать платье - он терял кровь и силы, так что скорее всего бессмысленные поиски внизу могли закончиться смертью. Люк бы ему тоже не открыли, даже не ответили.
Ничего нового видно не было, а разошедшееся по швам платье только мешало двигаться. В операционной всё так же лежали два трупа, стояли непонятные склянки и холодел каменный стол. Гарольд выдохнул, наполнив дыхание силой и направил поток на стены. Так можно было почувствовать мельчайшие отверстия и может быть замаскированный ход. Через несколько секунд нашлась щель, потихоньку принявшая очертания небольшой двери. Гарольд попробовал выломать дверь мечом, но та не поддалась, не помогло и спешное переворачивание всей комнаты верх дном в поисках замаскированного под книгу или склянку рычага. В итоге Гарольд достал цветок, хоть дворецкий, кажется, имел в виду совсем не эту дверь, а какаую-то более важную. Конечную что ли.
Сначала Гарольду просто показалось, но через мгновение на стене проступили маленькие трещинки. Он поднёс цветок ближе и едва заметно коснулся им стены, от чего всё тут же взорвалось и закружилось. Его отшвырнуло в сторону, ударило камнями, а плечо пробила жуткая боль - в то же самое место, что и прошлый раз ударил болт. Сквозь общий гомот и эхо в ушах проступил противный женский писк. Его обладательница бросила арбалет и убежала. Несколько минут Гарольд просто не мог прийти в себя и на секунду даже подумал, что умирает. Но вскоре звон в ушах исчез и он попытался встать, уже даже не ругаясь. Дважды пробитое плечо превратилось в месиво, которым вряд ли бы получилось вскоре пользоваться. Кажется, это была та же самая женщина, что выстрелила в него на лестнице и Гарольд уже всерьёз её недолюбливал. Это было плохо - он и до этого не представлял, как сможет что-то сделать лорду, а теперь раны могли оказаться смертельными сами по себе. Гарольд с трудом поднял себя, опираясь здоровой рукой о каменный стол. Снять синее платье, которое его явно дискредитировало, теперь бы не вышло - можно было только сорвать. Как только девушку тоже не оглушило? Его немного шатало, а цветок разбился на мелкие осколки. Гарольд взглянул назад - возвращаться или оставаться всё равно было никак, а идя вперёд он кажется просто себя добивал. Выходило как-то нелепо, так что его смерть в итоге не многим отличалась бы от смерти Грегори. Он поднял тяжелый арбалет, готовясь всадить болт в первого же встречного - у девушки был миллион причин, но следующий болт стал бы для него последним, а арбалетов в замке, кажется, хватало.
Подойдя к лестнице, Гарольд опять выдохнул, закручивая поток, и посылал его вверх, чтобы бы прощупать не ожидает ли его третий болт. Вряд ли бы это помогло, стой женщина за углом, но о наглом силуэте посреди лестницы ветер мог дать какое-то представление. Кажется, наверху никого не было и Гарольд поднялся, остановившись на мгновение от слова прозвучавшего со всех сторон рыка, на этот раз сытого и довольного. Не был ли этот тот самый ребёночек, которого увидела сестра? Нужно было спросить у кальянщицы-поэтессы хотя бы на обратном пути. С пролёта вела всего одна дверь - достаточно обычная с блестящими новизной заклёпками. Гарольд вежливо постучал, предварительно спрятавшись за стеной, но никто не ответил, так что он попробовал открыть дверь, и та оказалась незаперта.
Осторожно выглянув за угол Гарольд увидел красивую комнату с изразцовым полом, портретами и тяжелыми черно-желтые портьерами, а через секунду ногу пронзила боль - на него набросилась тварь размером почти с две ладони. Порвала несчастную штанину и тут же метнулась назад, прячась под кованым столом. Что-то вроде прыгающей на длинных задних лапках мыши с длинными ушами и почти что лавинным хвостом издавало тот самый звук, который пугал Гарольда до этого и точно не был рыком потомка рода Херли.
Из комнаты вели три двери, секунду подумав, Гарольд прохромал к центральной - в прошлый раз это, кажется, было вырным решением. Когда он осторожно попробовал открыть дверь, тварь метнулась к нему, но успела только клацнуть зубами у ноги, и отпрыгнула на диванчик. Впереди был длинный коридор. Гарольд подумал, не пристрелить ли заразу на диванчике, но попасть мо мелкому зверьку было бы не так уж и просто, а оставаться без единственного выстрела не хотелось. Да и укусили его не сильно. Гарольд подошел к двери слева, и снова оглядываясь на зверька и прячась за откосом, попробовал открыть дверь.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514392 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:45


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Дальше обнаружилась развилка из трёх коридоров, между которыми стоял большей белый камень. Указательных надписей на нём не было, так что Гарольд подошел ближе, всё так же держа арбалет на плече. Гораздости у него, кажется, наоборот было слишком много, но умирать всё равно не хотелось.
- Уважаемый камень, не подскажете, куда ведут эти коридоры? - Может быть, хоть этот заговорил бы внятно, по крайней мере это было бы удобно, и вписывалось в общую ахинею и безумие. Ну и видок должен был быть у Гарольда. Нужно было обязательно снять, кажется, совершенно бесполезное платье, чтобы крестьяне не забили насмерть за содомию. Ну и шутки были у этого зубастого портрета - попадись он только Гарольду на пути. Камень промолчал, так что Гарольд просто пошел вперёд. Учитывая логику строителей в Бирмингеме, выход здесь тоже мог оказаться за прямым коридором. Черз пару минут показался прекрасный и огромный сад - он сплетался дорожками из желтого кирпича, а деревья и цветы росли то тут, то там, без всякого порядка. Дубы соседствовали с гвоздиками, а нежные пионы - с огромной мощной травой в рост человека, названия которой Гарольд не знал. Нежностью и силой, яркостью и изяществом привлекал глаз табунчик лилий, которые, заметив, что на них смотрят, взбрыкнули лепестками и ускакали на терновник, замерев там алыми птичками. Огромные стволы деревьев уходили ввысь. Узловатые, они были покрыты жёсткой, иногда шершавой, иногда - невероятно гладкой корой. Они тихо, мелодично звенели красноватыми, розовыми, сиреневыми листьями. Мягкая, изумрудно-зеленая трава так и манила пробежаться по ней босиком, и над нею весело порхали черные бабочки, каждая - с ладонь Гарольда. Под одним из деревьев обнаружился молодой, не старше Гарольда, мужчина приятной наружности, скромно одетый и в чистых белых перчатках. Он играл сам с собой в шахматы, увлеченно переставляя фигурки то за белых, то за черных.
- Здравствуйте. - Дружелюбно улыбаясь, опустил арбалет с плеча Гарольд. - Вы, случаем, не дворецкий? - Видимо, именно об этих шахматах и говорила служанка. Вместо игры, Гарольд приготовился просто всадить болт незнакомцу прямо в грудь. Сад окончательно выбил из него чувство реальности, предлагал отдохнуть, дать ноющим ранам передышку, и одновременно пугал своей неправильностью. Тем насколько всё это не подходило замку. Нужно было выбираться - перебить всех, кто мешал, и выползать из этой огромной иллюзии.
Мужчина бросил взгляд на арбалет, вскинув брови, но пожал плечами и переставил пешку на линию назад.
- Разумеется. Кем же ещё мне быть. А вы, случаем, не сумасшедший?
- По правде говоря.... - Гарольд сел на траву, не переставая целиться в дворецкого. Очень уж болела нога. - Я уже и сам не знаю, сумасшедший ли я или просто дурак. Скажите, вы не видели Коралину Брайнс - голубоглазую женщину, двадцати лет? Она должна была появиться в замке совсем недавно. - Учитывая платье вопрос был бы не таким уж и странным, если бы не сад и всё остальное. Интересно, опасен был сам дворецкий или та тварь.
Мужчина пожал плечами, подкинул на ладони снятую с доски башню.
- Может, и видел. А вы хотите меня убить?
- Нет, пока не хочу. - Пожал плечами Гарольд. - Но мне крайне нужно чтобы вы рассказали то, что знаете. Ответьте, пожалуйста, на вопрос - где Коралина?
Гарольд прислушался не приближается ли к нему какоя-то тварь, даже сгустил воздух за своей спиной, чтобы почувствовать движение. Может быть, стоило просто прострелить несговорчивому мужчине ногу? Чтобы тот не мог атаковать и был многословнее. Правда, с охранником это совсем не помогло - Грегори начал бредить, не успев ничего толком рассказать.
- А я не хочу отвечать человеку, который нацелил на меня арбалет. У этих штук, бывает, спуск соскакивает, особенно если долго натягивать. Кроме того, пугать, когда не хочешь убить - идиотизм. Приходите снова, когда решите - туда или сюда, - мужчина снова повернулся к доске, положение на которой изменилось, пока он отвлекался. - В любом случае, ваша игрушка ничто по сравнению с местной пыточной.
Гарольд уже поспешил, убивая Грегори, так что на этот раз он вздохнул, опуская арбалет.
- Место опасное, а я, как вы понимаете, не сам себя ранил - так что прошу понять мою грубость. Насчёт местной пыточной, это вы к тому, что вас пытали? Или вы ею заведуете? - Создавалось впечатление, что служанка перерезала себе горло именно, чтобы не мучиться.
- Первое. У местных лордов это, как вы, вероятно, уже понимаете, в обычае.
- Незавидное положение. - Сочувствующе кивнул Гарольд, с интересом глядя на доску. Скорее всего, дворецкий собирался предложить сыграть в шахматы на ответы. Это было бы похоже на жирную толстую женщину, и подтвердило бы слова служанки. - Я опасаюсь, что Коралина тоже не избежала этой участи. Может, всё-таки скажете, где она? Эта женщина тоже пострадала из-за Херли. По крайней мере, у меня есть основания так полагать.
- Зачем она вам? - поинтересовался мужчина, не глядя на Гарольда. - Оставьте. Всё равно ведь не выберетесь из поместья. Да и не найти вам то... что от неё осталось, простите, если вы в дурных отношениях с лордом - а с ним очень тяжело быть в отношениях хороших. Или у вас есть к нему подход? И к его любовнице, разумеется, тоже.
- Любовнице? Это правда, что она недавно родила? - Было бы полезно узнать, кого нужно прикончить, чтобы освободить Коралину. Прикончить... Ладно если речь шла, о какой-нибудь твари, пусть даже опасной. Но фэа ведь бывали вполне разумными, а этому ещё и было всего два месяца от рождения. Дворецкий, кажется, не был иллюзией - слишком внятно и по делу он говорил. Так что, можно было немного задержатсья.
Мужчина хохотнул.
- О, да! И если вы знаете это, то понимаете, что всё бесполезно - не спастись. Ведь обычному человеку совершить такое не под силу. Силу духа, я хочу сказать. Так что не стоит и говорить об этом.
- А мне кажется - имеет. - Гарольд поправил ноющую ногу. - Мне никак нельзя здесь умирать - я слишком многим должен. Расскажите, пожалуйста - что именно и как нужно сделать?
Проклятье могло быть наложено именно родившимся фэа. Но сила духа звучало плохо, так будто было совсем недостаточно перестрелять всю эту треклятую семейку.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514390 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:44


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Дверь отворилась с надсадным скрежетом, словно её давно не смазывали, и петли успели немало заржаветь. За ней открылся довольно широкий коридор, облицованный камнем, с рядами арок. Часть, кажется, была забрана решётками, но темнота мешала видеть - факел горел, нещадно коптя, только под одной аркой, ближней ко входу по левую руку. В круге света на груде красных в белый горох одеял сидела, раскинув ноги, толстая женщина с выбритой налысо головой. Брили небрежно и явно совсем недавно - из царапин на коже ещё сочилась кровь. Женщина была полностью, непристойно гола, и этого не стеснялась. Огромные груди расплывались по складчатому животу, ноги лежали бледно-розовыми тумбами а между ними в тени терялись густые чёрные заросли. В одной руке женщина держала чубук кальяна, вдыхая ароматный дым, в другой - кусок жареного мяса, от которого периодически откусывала. Подбородок её и грудь блестели от жира. Заменив Гарольда, она лениво колыхнулась всем телом - должно быть, вздохнула.
- Ты... что... такое?
- Человек. - Гарольд натянул на себя платье. Если оно действительно помогало что-то увидеть, стоило проверить есть ли разница до и после. Женщина была неприятной, и не было ни малейшего понятия, какое отношение она имела к творящемуся вокруг безумию. Ожидать внятного ответа, конечно, не приходилось. - Вы не знаете, что это за рёв?
- А габцед это, - равнодушно ответила женщина и откусила ещё. Жевала она долго, с видимым наслаждением. - Брачный сезон, видать. Или жрать хочет. Ты стихи знаешь?
Гарольд задумался, припоминая много ли он помнит наизусть.
- Да, парочку. Вы случайно не знаете, где мне найти Коралину Брайнс - двадцатилетнюю женщину с голубыми глазами?
Такую махину и болт, наверное, бы не взял. Оставалось надеяться, что этот самый габцед был в клетке, ну или что его брал болт.
- Стих, - потребовала женщина, - за ответ. Люблю я их, стихи, понимаешь.
Гарольд бессильно вздохнул, опасливо оглядываясь кругом и собирая в голове куски стихотворения. Было ощущение, что он полный дурак и занимается дурью, да ещё и наряженный в женское платье. Запас стихотворений, как у человека малообразованного, у него был невелик.
- Любовь их была глубока и сильна,
Мошенник был он, потаскушка она.
Когда молодцу сплутовать удавалось,
Кидалась она на кровать и смеялась.
И шумно и буйно летели их дни;
По тёмным ночам целовались они.
В тюрьму угодил он. Она не прощалась;
Глядела, как взяли дружка, и смеялась.
Послал он сказать ей: «Зашла бы ко мне!
С ума ты нейдёшь наяву и во сне:
Душа у меня по тебе стосковалась!»
Качала она головой и смеялась.
Чем свет его вешать на площадь вели,
А в семь его сняли — в могилу снесли…
А в восемь она как ни в чём не бывало,
Вино попивая с другим, хохотала.
Женщина выпустила клуб зеленоватого дыма и одобрительно кивнула.
- Душевно. Про могилу и винцо-то - всё как есть. Знаешь, чем потешить. Так что и отвечу, как на духу: знаю.
На этом она замолчала, посасывая чубук.
Гарольд выругался про себя, уже второй раз его ловили на этой дряни и стихов он не помнил, хоть убей. В уме всплывали только песни, которые нравились ему самому.
- Покажите мне, пожалуйста, как её отыскать?
- Вот жнец, и имя ему — Смерть,
Небом послан он на твердь,
Косу он наточит
С ножом цвета ночи,
Взмахнёт он косою —
И тьма нас накроет:
Поберегись, цветочек!
Что ныне из земли растёт,
То завтра наземь упадёт:
Нарцисс белопенный,
Степи украшенье,
Рожок гиацинта
С медовой начинкой…
Поберегись, цветочек!
Прочь, Смерть, тебя я не боюсь,
Прочь уноси косу свою!
Тобою я ранен —
Предстану пред раем,
Чтоб уже в мире горнем
Обрести свои корни:
Радуйся, мой цветочек!
- Кавалер знатный, - умилилась женщина, сладко зажмурившись. - Небось при дворах обтёсывался всяких, да. А показать - всё равно не покажу. Запрещено.
- Не очень-то это и честно. - Почесал бороду Гарольд. Просить рассказать, как найти сестру было малополезно - ему бы посоветовали смотреть и одновременно с этим ходить. - Покажите мне тогда того, чьё рождение навело на Коралину Брайнс проклятье.
- А я второй стих не просила, - женщина довольно вздохнула и затянулась поглубже. Дым причудливыми струйками поднимался к потолку. - И это совершенная бессмыслица. Ты сам-то понимаешь, о чём спрашиваешь?
- Не совсем, я в последнее время вообще мало, что понимаю. - Почему это было бессмыслицей? Разве проклятье на сестру наложила не родившаяся тварь? Гарольд бы пошутил, сказав, что теперь женщина должна была ему один ответ, но становилось всё тревожнее. Хоть рык и стих, ощущение, что тварь вот-вот явится за ним никуда не пропало. - Тогда, покажите мне, пожалуйста, выход.
- А вон, - женщина выдула струю дыма в сторону двери, из которой вышел Гарольд. - Выход твой. Бедняга. Такое красивое платье, а памяти нету - тока пришёл, и уже забыл. Но глаза ведь есть - так по следам и иди. Тоже красивые, красные... - она внезапно задумалась. - Или ты енто с философиями всякими да подковёрками пытаешь? Тогда получается, что выход - он или там же, где и вход, или с другого краю. А то и от уха до уха - тут уж не ошибёшься.
Гарольд вздохнул - так он только тратил время и истекал кровью. Гарольд перехватил арбалет - нужно было сделать ещё один рывок и найти хотя бы безопасное место, чтобы отдохнуть. А лучше выбраться. Крови он пролил, и правда немало - и своей и чужой, а цели так и не достиг.
- Удачно вам покурить. - Гарольд поковылял дальше по коридору, бегая взглядом по углам.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514388 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:44


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Гарольд поднялся над мужчиной. Он пришел для того, чтобы вернуть сестру и отомстить Херли. То что на замке лежало проклятье, пока было только к пользе - можно было идти и резать по дороге охрану лорда. Потому что пока он узнавал всё в подробностях, охрана могла прикончить его. Даже если бы Гарольд пока отказался от мести - чтобы снять проклятие, нужно было прикончить дитятко Херли. Которое, видимо, было важно лорду, раз он так спешил, что искалечил отца Гарольда. Но почему охранник, а это, судя по речи, всё-таки был именно охранником, оказался таким сонным? Часть проклятия? Но кухарка не выглядела сонной. Может мужчина дольше неё сопротивлялся чарам и устал от этого. Стало даже как-то неприятно, от того, что он поранил вроде бы неопасного стражника. Но неопасным он казался сейчас - сидящий в крови на полу. До этого, Гарольд был совсем не уверен в своих силах, и не стал бы рисковать ни сестрой, которая, может быть, была в той самой пыточной, ни собой ни отцом с матерью. Он и так часто проигрывал, а зайти в коридор могло стать верная гибелью. Тем более, охрана должна была знать о привычках Херли, и всё равно стояла бы между Гарольдом и сестрой, ну или по крайней мере местью. И всё-таки мужчина умирал... Вспомнив Берил, Гарольд достал флягу с бренди - половину вылел раненому на лицо, половину предложил употребить внутрь. Нужно было по крайней мере узнать что-то ещё. Он был не против спасти жизнь охраннику, но только до тех пор, пока это не мешало спасти сестру и прикончить Херли.
- Ты жить-то хочешь? Если да - то отвечай на вопросы, и я попробую дотащить тебя до лекаря. Что за баба?
- Но как же приятно было её... Да! Как она кричала. Но утомительно, устал. Совсем. А ты, палач, вниз не пройдешь, нет, - мужчина, словно не замечая, как по лицу стекают капли, покрутил пальцем перед носом Гарольда, - с-сволочь... И водой мучить не поможет. Вниз не пройдешь. Ключ-то вот он, туточки.
Дрожащей, уже совсем белой рукой он слабо похлопал по груди, глядя куда-то сквозь Гарольда в беленый потолок.
Жалость пропала. Неужели мужчина говорил о его сестре?! Гарольд сжато выдохнул. И с чего только боль Коралин стала так задевать? От того, то он увидел искалеченного отца и побыл дома? Он вообще имел право так злиться, после того, как сам бросил семью? Не все члены которой, правда, думали о нём. А сестра и вовсе должна была ненавидеть из-за слухов и того, что так и осталась в девках. Гарольд поддержал мужчину, чтобы тот не ударился головой о пол. Его уже было не спасти - как бы Гарольд не спешил, жить невезучему вояке оставалось несколько минут. Нелепая смерть - ещё непонятно за что, и всего от одного неумелого удара. Кажется, бред заклятья брал верх над слабеющим телом.
- Голубоглазую женщину? Ты пытал двадцатилетнюю женщину с голубыми глазами?
Если мужчина и слышал его, е ли и хотел ответить, то уже явно не мог. Но скорее - не слышал и не видел. Бред, перемежаемый обрывками молитв, становился всё громче, а потом резко затих, словно раненого задули, как свечу. И в этой тишине явственно прозвучал двойной вздох от двери. В проёме застыли две служанки, очень похожие друг на друга: с прямыми каштановыми волосами до плеч, не слишком высокие, с вытянутыми лицами, в одинаковых синих платьях, в белых фартучках поверх. Фартуки, впрочем, были выпачканы кровью, а та девушка, что стояла слева, сжимала в руках большой тяжёлый мясницкий нож. На груди у неё висела подвеска в виде подковы ножками вниз. Стоило Гарольду повернуть голову, как правая служанка завизжала во весь голос и, подобрав юбки, понеслась к дальней двери. Левая же подняла нож, глядя на Гарольда. В глазах её стыли изумление, обречённость, неодобрение и почему-то жалость.
- Вы сумасшедший? - спросила она совершенно спокойным голосом.
Гарольд поднялся, вытаскивая клинок. Теперь нужно было пробиться вниз, и попробовать открыть дверь. Убивать женщин не хотелось, тем более он уже прикончил одного, толком не зная в чём дело. Что вообще творилось в безумном дворце и почему девушка не бежала? Из-за проклятья или она сама по себе была странной. Если вторая собиралась позвать стражу - то Гарольду, наверное, был конец. Убив стражника он окончательно лишился шансов выйти без безумного боя. Нужно было попробовать узнать ещё хоть что-то.
- Нет, он попробовал прижать меня к стене, угрожая пыточной. На безумную скорее похожи вы. Почему вы не бежите и чья это кровь?
- Кровь? Не обращайте внимания, она не ваша. А не бегу я потому, что уже поздно. Вы убили Грегори, а дворецкий боялся только его, - так же спокойно объяснила девушка. - Он виновен уже тем, что сбежал, и теперь придёт за мной. За всеми. Если у вас есть хоть капля мозгов, вы сделаете, как я. Как жаль платье!.. Его ведь будет не отстирать...
Договорив, она повернула нож лезвием к себе и с силой провела по горлу. Кровь хлынула сперва неторопливо, а потом рекой, заливая лиф и передник, брызгая на руки. Девушка сползла по косяку, улыбнулась Гарольду, запрокинув голову - обоими ртами сразу, - и пробулькала:
- Главное - не садитесь играть за белых. Они ведь ходят первыми - вперёд вас. И сёстры - зло, особенно мелкие.
Гарольд подался вперёд, но девочку было уже не спасти. Какого чёрта творилось? Дворецкий, шахматы, которые двигались по своей воле. Стало непонятно, тварь ли за дверью внизу, или его сестра. Может, так разбушевался кто-то из детей лорда? Вампир или ещё какая-нибудь очень опасная зараза. Для того, кто прожил пару месяцев - это было слишком. Больше походило на какого-то мага или сильное проклятие. И луковая тоже говорила о дворецком, который был во всём виноват. Дверь внизу выглядела так, будто именно за ней и сидел тот самый дворецкий, но девушка бы не перерезала себе горло, будь тот заперт. Гарольд опустил на пол Грегори и попробовал отыскать ключ. Так или иначе - нужно было найти сестру и ещё кого-нибудь, кто был бы в состоянии отвечать на вопросы. Только почему сёстры были злом? Речь шла о его сестре или ещё о каких-то.
У убитого нашлось два ключа и кисет с прядью светлых волос. Видимо, дочери или женщины... Почему дворецкий боялся только этого охранника? Пусть даже Грегори был главным над стражей, неужели в замке больше не босталось бойцов? Немного поколебавшись, Гарольд снял с трупа кольчугу - защита в таком месте бы не помешала.
- Какие слабонервные пошли барышни, - посетовал глубокий бас сбоку. Там с портрета ухмылялся, растянув зубастую пасть чуть не шире рамы, нобиль в бархате. - Попробуйте поднести ей нюхательную соль.
И примерьте заодно платье. Внизу оно - самый правильный наряд, а собирать следует все полезное, кроме равнодушия и невежества. В них недостатка нет и так.
- В них никогда нет недостатка. - процедил Гарольд, поправляя кольчугу. Он не был святым, чтобы особо заботиться об охранниках Херли, а кольчуга могла спасти ему жизнь. Жалко было совсем молодую девочку. Что такого могло происходить в поместье, что она предпочла вспороть себе горло? И картины... С картинами в замке была беда. Нужно было вспомнить имя, которым он представился Грегори. - Джеймс Харингтон. Что такого твориться внизу, что платье там - самый правильный наряд?
- Ранульф де Жернон. Дело в том, что пока вы в платье, вы можете видеть то, что невидимо, - охотно просветил его портрет.
Гарольд взглянул на несчастную девушку, раздевать которую не было никакого желания. В любом случае, быстрее и приятнее было бы вернуться в комнаты прислуги. Спрашивать, почему портрет говорит, наверное, было невежливо.
- Почему именно платья, и что невидимого там может быть?
- Не важно, почему невидимое станет видимым. Платье - и дело с концом, - портрет улыбнулся ещё шире - на самом деле растянув полную треугольных зубов пасть на стену. - Главное - фасон, кружева и цвет. И, разумеется, перерезанное горло. Оно помогает от всего.
Становилось жутко и непонятно, было ли всё сонным бред или реальностью. Вопросы о том, как следовало надевать платье, стоило оставить на потом. Портрет был странным и как игрушка Херли, и как порождение проклятия, но говорил он так, словно знал всё о замке. Так что, видимо, принадлежал дворянам давно и, учитывая любовь тех к экзотике, говорил тоже не первый день. Гарольд ещё раз взглянул на девушку.
- Странно, что она настолько полагалась на уставшего Грегори... Вы не подскажете, кто этот дворецкий и как выбраться из дворца?
- Ничего странного, - просветил портрет. - Бедная Элис, как мы видим, готова положиться даже на пол. Дворецкий-дворцовый-придворный-дворовой-надворный-наддворный-подворотный - по лесенке, пока не закончится, да верёвочке, пока вьётся. А вам хочется чаю? Дворецкий ведь для того, чтобы принимать, подносить и провожать. Ну, а выбраться из дворца совсем не сложно, это даже маленькая девочка теперь знает. Нужно просто долго идти, а сворачивать или нет - это уже вам решать.
Сведений Гарольд почти что не получил, может, даже не получал вовсе. Конечно, каждое слово могло быть пророческим, но пока он ничего не понимал - это всё равно никак не помогало. Что-то могло проясниться, увидь он спрятанное за дверью внизу, так что с портретом стоило ещё поговорить.
- Вы очень добры. Может быть, вы видели Коралину Брайнс - голубоглазую женщину двадцати лет?
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514386 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:44


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


- А с чего ему быть не в какой-нибудь другой куче? Например в Ирландии? - Поинтересовался Гарольд, бросив взгляд на картину с людоедом. Наверное, стоило выломать люк и попытаться просто успеть до заката.
- Потому что в Ирландии меня нет, - с непререкаемым апломбом ответила служанка, возвращаясь к своему занятию.
Захотелось спросить, с чего лук должна была найти именно она, но Гарольд терял время.
- Ладно, скажи мне, пожалуйста, кто есть в поместье, кроме тебя и я пожелаю тебе удачи в твоих поисках и перестану отвлекать.
- Кроме меня? Что есть в мире, кроме лука? Золотого лука?
Девушка поднялась, отряхивая руки.
- Вы - гость, - решительно заявила она, - я провожу вас в покои.
Гарольд ещё раз внимательнее взглянул на девушку. Переход был каким-то неожиданным и странным, кухарка даже забыла о луке. Если ей как-то управляли - то его могли повести в ловушку. Гарольд улыбнулся.
- Нет, что ты. Не отвлекайся от поисков, просто скажи мне в какую сторону идти, и кто есть в поместье?
- Гостя нужно проводить, чтобы он не заблудился, - заметила служанка. - Это вежливо, а у нас приличный замок. Вы ведь воспитанный гость?
- Я не гость, а обычный торговец. Так что по чину до эскорта не дотягиваю - просто скажи мне как пройти.
Гостем Гарольд точно не был, хоть он ещё не разобрался в чём дело, первой мыслью было запихнуть меч в глотку Херли и как следует там пошерудить.
- Не гость?! - глаза девушки тревожно расширились. - Но тогда что вы здесь делаете? Торговцами занимается дворецкий, но поскольку он всё равно во всём виноват, мне придётся позвать Грегори. И никакого "как пройти", лорд торговцев терпеть не может, и дальше подсобок мы их не пускаем, - договорив, она упёрла руки в бока и крикнула в сторону двери: - Грегори, солнышко моё, тут хам!
Гарольд сложил руки на груди, взглянув на пропавшую дверь.
- От чего сразу хам? И через какую дверь вы собрались меня выпроваживать? - Даже если это была какая-то тварь или фэа, он знал, чем рискует. Нужно было попробовать перебить всех тут, а дальше было бы видно. Херли искалечил его отца и сестру - так что ничего плохого в том, чтобы прикончить того хоть в постели, хоть в сортире Гарольд не видел.
- Потому что благородными торговцы бывают только те, что с цепями. У вас цепи нет, значит - хам. А дверь - вот, - девушка ткнула пальцем в картину, - вы еще и слепой? Грегори, ну где тебя носит?
То что он неожиданно перестал видеть дверь, через которую вошел, говорил в пользу того, что околдован был Гарольд. То, что служанка, как сумасшедшая искала золотой лук - в пользу того, что околдована была и она, по крайней мере до того, как она предложила его проводить.
- О цели вы меня не спрашивали - я ищу Коралину Брайнс, и она в этом поместье. И неужели вы забыли про свой драгоценный золотой лук?
- Так, - девушка нахмурилась, - стойте тут и ждите Грегори. Не вздумайте никуда ходить, холоп. И лук своими немытыми руками не трогайте. Я скоро вернусь. А если у вас есть рыба, то можете пока перенести её сюда. Мы купим всю.
Она погрозила ему пальцем и вышла в проем, ведущий, должно быть, внутрь замка.
Гарольд взглянул на кучу нечищенного лука. Что вообще происходило? Походило на то, что замок и все его обитатели находились под какими-то чарами. Но дверь при этом перестал видеть именно он. Странно изменилось поведение симпатичной девушки, даром, что она называла его холопом. Гарольд, вообще-то, был рыцарем! Так или иначе, вежливости ему, действительно, могло недоставать. Но в гробу Гарольд видал весь род Херли. Всё-таки он не с того начал - нужно было или молча идти по коридору, или придумать повод встретиться с лордом. Теперь это, кажется, было сложнее. Гарольд подошел к картине и дотронулся до неё. Это чем-то напоминало тот раз, когда он провалился в Туата.
Картина была совершенно обычной, а за холстом была стена. По возвращении нужно было попросить недовольную пройти сквозь стену. Плохо, что он не потрудился узнать имени. Ну и в то, что девушка вернётся почему-то не верилось, а Грегори представлялся какой-то полу-тварю. С какого момента Гарольд мог попасть под чары? Наверное, ещё у ворот - то, что там не было стражи уже настораживало. Ну, или весь замок, и только теперь - и он, находились под какими-то чарами. Иначе объяснить исчезновение двери не получалось. Стоило ли ждать, пока женщина вернётся вместе с этим самым Грегори? Сейчас ему никто не мешал просто пройти дальше, но шума уже было не избежать. Нужно было попробовать взглянуть во двор. Коридор, по которому ушла девушка не имел окон, только двери в кладовки. В первой же нашлось маленькое окошко, в котором вместо двора была только белизна. Гарольд вздохнул - замок как будто существовал в своей собственной реальности. Он ничего не понимал, так что оставалось только узнать что-нибудь ещё. Гордая хозяйка кухни и двух луковых гор возвращаться не спешила, так что Гарольд подождал пять минут и пошел по коридору. Коридоры идущие от развилки были абсолютно одинаковыми, так что Гарольд пошел на право, надеясь выйди в заднюю часть замка - обычно то, что не хотели особо показывать, держали немного позади.
Уже за поворотом и небольшой, всего в три ступеньки лестницей появилась тень богатства владельцев замка. Коридор стал куда шире, раскинулся над головой белеными арками с тонкими золотыми полосками по краям. Здесь уже встречались нормальные окна, прикрытые решётками, за которыми мягко сиял всё тот же ровный свет, и откуда не доносилось ни рёва коров, ни пения птиц. Впрочем, в замке тоже было тихо, как в могиле.
Наконец, за очередной аркой показалась небольшая зала со стенами, богато украшенными деревянными резными панелями. От входа Гарольд видел небольшой резной столик с пером и чернильницей у стопки бумаги, мягкое кресло и большой канделябр с погасшими свечами. А налево, чуть не доходя до этого зала, под низенькой аркой начиналась лестница вниз, тёмная и узкая.
Гарольд подошел к столу и ни к чему не прикасаясь пробежался взглядом по бумагам. Иллюзия уже должна была показаться - напугать его, заманить куда-нибудь. На ловушку ступеньки были совсем непохожи - не было за ними ни гор золота, ни редких книг. Казалось, что в один момент все обитатели замка просто исчезли, ну или ушли. Может быть, как раз по этим ступенькам. Листы были абсолютно чистыми, ещё одна дверь, которая обнаружилась в зале, была закрыта. Гарольд пошел к ступенькам, проверяя по дороге, на месте ли нож. Нужно было быть поосторожнее с агрессией - так можно было и сестру зарезать. И всё-таки, как можно было снять это заклинание? В прошлый раз не помогли даже болезненные ожоги. И магии в воздухе совсем не чувствовалось.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514384 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:43


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


- Я вас неверно понял, и подумал, что нужно будет достать часть необходимых для ритуала... элементов? Так или иначе, сколько стоил бы такой ритуал?
Твареборец глядел на него задумчиво, прикусив губу, но ответил сразу, точно ждал вопроса:
- Вместе с освобождением девочки - около тысячи. Тысяча - полторы, я бы сказал.
Гарольд вздохнул - выбор был непростым. Его семья и так пострадала из-за того, что Гарольд не вернул семьсот золотых, с другой стороны этот долг тоже мог быть прощенным Эме. Зря, как же зря он не уточнил, имеются ли в виду и самые обычные долги. Хотя бы не мучался сомнениями теперь. Ещё был совершенно полоумный вариант - поднять помощь прямо из могил. Если бы ритуал получился, Гарольд бы попробовал воспользоваться суматохой, чтобы вытащить сестру. Гарольд посмотрел на свои руки - они были теми же, что и неделю назад. Хватило бы ему сил и удачи?
- Мне нужно немного времени, чтобы подумать. Скажите пока, можно как-то узнать именно того фэа, которого нужно убить?
Скрамасакс тонко улыбнулся, взмахнув рукой, отчего из-под обшлага на миг показался серебрянный браслет с тонкой чеканкой уже известными трискелями.
- О чём подумать, мистер Мас? - Удивился он, досадливо поправляя рукав. - Это вам нужна девочка, не мне. А что до фэа, то устав запрещает нам раскрывать секреты ремесла непосвященным.
Гарольд улыбнулся, положив голову на руки. Из того, что он видел, михаилитам осталось заменить кресты на подвесках вязью. Какого-то акцента в гэльском Гарольд не почувствовал, но он не знал языка. Окажись Скрамасакс в той куче, о которой говорил Клайвелл, можно было бы меньше волноваться.
- Подарок магистра Циркона?
Михаилит неопределенно пожал плечами.
- Можно и так сказать, мистер Мас.
Гарольд опустил руки на стол. Удобно было быть дворянином.
- И вы бы взялись за это дело, сэр Скрамасакс?
- За которое? - Твареборец с нескрываемым интересом наблюдал за руками Гарольда, даже голову наклонил. - Подарочное или то, подумать о котором вам время требовалось? Замечу, я за слова благодарности не работаю. Только за золото.
- Исключительно наличные или расписка вас бы тоже устроила?
Не много людей на памяти Гарольда таскали за собой полторы тысячи золотом. Если бы михаилит отказался от расписки или вовсе от задания - вопрос бы отпал сам собой.
- Мистер Мас, - вздохнул Скрамасакс, - вы сами-то за расписку полезли бы в логово к какой-нибудь твари, способной походя оторвать вам голову? Предложить михаилиту бумажку за его жизнь - это почти оскорбление. Но вы мне, к счастью, должны только тридцать фунтов, за консультацию. Потому что у меня уже контракт на крайне любопытное кладбище.
Место морально-финансовых терзаний моментально заняло задание михаилита. Выходило, что на том кладбище, на котором Гарольд хотел провести ритуал, могла появиться нечисть. Или чего лучше - михаилит. А может и вовсе всё сразу. Но михаилит уже сказал, что не распространяется о заданиях - так что было бы удачей узнать хоть что-то.
- Насчёт денег - справедливо, - кивнул Гарольд, - а что, на каком-то из местных кладбищ завелась нечисть? Случайно не на ближайшем ли к поместью Херли?
- Всё же вы - чернокнижник, - задумчиво резюмировал Скрамасакс, устало глядя на свечу, - верите ли, нынче положение дел таково, что на любом жальнике есть твари. Но это не делает его любопытным. Впрочем, отправляйте свои тёмные делишки спокойно, мне совсем в другую сторону.
Гарольд пожал плечами. Чёрт возьми, не менять же ему внешность каждый вторник. Может, михаилита и мало интересовали чернокнижники, но это пока у него не было контракта.
- Ну, будь у вас контракт на кладбище поблизости - это могло бы касаться и тех, у кого моя сестра. Ну, и мне просто интересно - как такое место, как кладбище вообще может быть любопытным? И ещё больше - какое именно кладбище - чтоб я его за десять миль объезжал.
- Кладбище - это замершая действительность, мистер Мас, - Скрамасакс красноречиво постучал пальцами по столу, намекая на свои тридцать золотых. - Они всегда полны людей, без которых мир может обойтись. Этим и любопытны.
Михаилит, ожидаемо, не хотел распространяться. Кладбища действительно хранили в себе самых разных людей, и это всё больше беспокоило Гарольда. Он достал монеты и положил перед твареборцем.
- Большое спасибо, сэр Скрамасакс. Приятно иметь дело с профессионалом.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514382 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:43


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


5 марта 1535 г. Или, Саффолк.

Это было то самое поместье. Хоть в этот раз над ним и не нависало беспокойства, а в глаза не бросались кровавые мосты - здание всё так же неестественно выступало над чёрной землей. Недалеко от окруженного серыми лесами поместья зябко жались друг к другу домики небольшой деревни. Такие всегда виднелись недалеко от дворянских гнёзд, которым требовалась куча услуг и товаров. Гарольд вообще не то, чтобы любил дворян. Из его впечатлений, это обычно были рисующиеся нахлебники уже не воюющие, но уже редко работающие. Но он, конечно, совсем ничего не знал о жизни избранных кровью. И конечно, просто смешным был дарованный ему титул. Зря Гарольд не спросил Сара о полагающихся ему привилегиях, ну или хотя бы не выторговал денег на костюм.
Таверна в деревушке тоже была маленькой, но трактирщик с подавальщицей выглядели очень упитанными и достаточно опрятными. В зале, кроме двух купцов, сидел мрачный, небритый михаилит, в не очень чистой одежде с длинными белыми волосами. Волосы были собранны в хвост, внимание притягивали такие же синие, почти как у Гарольда глаза, но гораздо более яркие, льдистого оттенка. С твареборцем стоило поговорить, и попробовать узнать, если не о сестре, то о том, почему их братия настолько часто сновала возле поместья. Но мрачный вид беловолосого отпугивал, грязная одежда говорила либо о финансовых проблемах твареборца, либо о том, что тому совсем недавно пришлось поваляться в грязи, разбираясь с какой-нибудь тварью.
Гарольд, тем не менее, подошел к твареборцу.
- Здравствуйте, не уделите мне, пожалуйста, несколько минут? Я ищу пропавшую сестру.
- Ищите, - великодушно согласился михаилит, поднимая на него глаза, - я не возражаю.
Гарольд вздохнул.
- В общем, меня зову Деним Мас, я ищу пропавшую женщину двадцати лет. Сестру Гарольда Брайнса - Коралину Брайнс. Вы можете мне помочь? И сколько взяли бы за это денег?
Искать сестру в одиночку он мог до бесконечности, а времени не было. Другим делом стал бы михаилит, который, несмотря на финансовые проблемы, вряд ли бы согласился. Так получилось бы, во-первых, достаточно точно узнать реальное положение дел, а во-вторых, получить профессионального следопыта.
- Брат Скрамасакс, - представился твареборец, подливая себе в кубок из бутылки. Вино, судя по запаху, было дорогим и французским. - А где же сам мистер Брайнс, что за него барышню ищет купец из богатой семьи?
С разнообразием имён у ордена была беда, а михаилит, кажется, только вернулся с долгого задания. Потому что вид у него был потрёпаный, но вино дорогое.
- Этого я не знаю, и сейчас ищу именно Коралину. Так что, мне можно присесть, или вы заняты другой работой?
Скрамасакс выслушал его с превеликим интересом, даже кивая. А затем расстегнул испачканный и порванный оверкот, обнажая дорогую вороненую кольчугу под ним.
- Присаживайтесь, - любезно улыбнулся он, - позвольте спросить, зачем ваш приятель, этот мистер Брайнс, приходил в резиденцию и интересовался магистром Цирконом? И, что интереснее, как потом ушёл?
Гарольд пожал плечами.
- Насчёт этого я почти ничего не знаю. Ну, думаю, что никаких неудобств магистру Брайнс доставлять не собирался, раз явился прямо в резиденцию. Но насчёт того, с чем мне нужна ваша помощь - пару месяцев назад Коралину охватило странное желание идти к этому поместью. Чуть больше недели назад она вышла из дома и не вернулась. Дело, скорее всего, связанно с фэа. Мне нужно, чтобы вы помогли мне найти женщину и снять проклятье.
Кажется, его имя теперь было известно ещё и всем твареборцам. Причём, не в лучшем свете. Но это было неважно. Вряд ли, Гарольду хватило бы денег на михаилита, но попытаться стоило, потому что он сам в фэа и проклятиях почти ничего не смыслил. В крайнем случае можно было попробовать дать расписку и даже оплатить её потом.
- Почти ничего?.. Занятно. - Мракоборец побарабанил пальцами по кубку и прищурился на свечу, отчего лицо у него приняло выражение почти вдохновенное. - Но сути дела это не проясняет. Девки бегут из домов, монастырей, а про фэа говорит при этом каждый первый, будто бы Орден - это констебулат, и братья обязаны обшаривать канавы и бордели в поисках пропавших. К тому же, здесь в округе четыре поместья, и я не понимаю, которое из них вы описываете, как "это". Помимо этих вопросов, мистер Мас, потрудитесь также пояснить, которого из обилия пакостных фэа вы подозреваете и в чем, по вашему мнению, заключается проклятье?
Гарольд вздохнул. Он опасался в открытую говорить о пристрастии Херли к фэа и прочим тварям, хотя не исключено, что за их отпрысками михаилиты и гонялись по округе. Но так дело дальше идти не могло. Михаилит был из ордена, иначе бы не знал о визите Гарольда в резиденцию. Так что с ним, наверное, можно было иметь дело. В любом случае, не рассказывая всего, он не мог ждать согласия твареборца.
- Да, понимаю. Мастер Скрамасакс, могу я рассчитывать, что всё сказанное останется между нами? Может, у ордена есть какие-то правила на этот счёт?
- Сэр Скрамасакс, - лениво поправил его мракоборец, выпрастывая из-под кольчуги рыцарскую цепь, - разумеется, за тридцать золотых, что правила предписывают брать в уплату консультации, вы можете рассчитывать на конфиденциальность.
Гарольд взглянул на цепь - она была противоположностью, той, что дал ему Сар. Звенья были выполнены в виде тамплиерских крестов, а подвес изображал пламенеющий меч. Покрытая гравировкой и литьём из белого золота, она была намного светлее демонической. Гарольд никогда не относился к рыцарям с особым уважением, и может быть зря. По крайней мере, если цепь давали за поступки, противоположные тому, что делал он. Правда, воспоминания о билберрийской церкви слегка размывали эту грань.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514380 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:43


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


3 марта 1535 г. Хаверхилл, Саффолк.

Чистую ферму и приметный домик с красной крышей окружала красивая дубовая роща. Овец видно не было, но по двору валялась рыжая шерсть. Было заготовленно много сена. Картинка чем-то походила на сказку. Гарольд слез с телеги и потянулся. Из Лондона он добирался очень быстро, купив телегу и всё для ритуала. Дженни нашлась в таверне - девочка, точно так же, как и он до этого, убеждала Бертрис не выпрыгивать в окно. Будущую королеву улиц было не узнать - рыже-каштановые волосы контрастировали на фоне фарфорово-бледной кожи и нежного румянца. Каре-зелёные глаза, второй из которых - был стеклянный, но очень качественным, совсем не изменили взгляда. Одета Дженни была в шубку с мехом и недлинную юбочку поверх штанов, дорогие сапожки и шапочку. Всё было подобрано под цвет волос и глаз, так что девочка походила на пёстрое деревцо в осеннем лесу.
Дорога оказалась на удивление спокойной, трактирщики из попутных сёл рассказывали о часто проезжающих в этих местах михаилитах. Видимо, твареборцы выискивали очередных фэа для потех Херли, а может сукины дети умудрялись быть хозяйственными. Отдельно было жалко отданных за дворянский костюм денег. Чёрного цвета, скромный, но достаточно добротный, он нравился Гарольду, но носить его было нельзя, а при перепродаже вряд ли бы получилось ничего не потерять. Конечно, если бы он не испачкал костюм кровью и грязью из под какого-нибудь моста. Гарольд зашел во двор и постучал в дверь.
Крупный широкоплечий мужчина, открывший дверь, выглядел лишь чуть старше самого Гарольда. Длинные волосы он перехватывал ремешком, а оверкот выглядел неброско, но пошит был из тонкой мягкой шерсти. Запястье же украшал кованый браслет с трискелями и лиственными узорами. Мужчина взглянул на оставшуюся за частоколом телегу, где Бертрис пыталась показать Дженни, как нужно вышивать, и улыбнулся.
- День добрый, господин. По делу, али от дела?
- По делу. - В ответ улыбнулся Гарольд. Внимание сразу привлекли триксели - как правило, просто так их не носили. Вместе со странными привычками овцевода это заставляло насторожиться, пусть пока всё и было хорошо. - Меня зовут Деним Мас, я бы хотел поговорить с мастером Ньютоном, о том, можно ли мне как-либо приобрести у него овцу.
Мужчина позабавленно покачал головой.
- Приобрести? Нет, господин, своих овечек я не продаю, слишком они мне дороги. Такое только меняют, по обычаю и правилу. На что же, господин Мас, вы готовы сменять овечку, чьи предки бродили аж по склонам картлийских гор?
Гарольд улыбнулся. Вряд ли у него было что-нибудь особо ценное или интересное, как бы это странно не звучало, для того, который носил за пазухой атам и время от времени почитывал гримуар.
- А вы совсем непростой человек, господин Ньютон. Чего стоит только браслет. Может вам будет интересен набор одежды? - Он достал из сумки украшенный крысами костюм. Имея в виду разговоры с Клайвеллом и палачом, совсем не хотелось спешить.
- Хм-м, - протянул мужчина, оглядывая одежду. - Какая тонкая работа, да и рисунок необычен, если не сказать больше, но, боюсь, это не вполне моё, господин Мас. Чутьё подсказывает, что костюм мне не подойдёт, да и браслет, как видите, не сочетается по цвету. Но это навело меня на одну мысль, сам не знаю, почему. Понимаете ли, на западной стороне моей рощи растёт замечательный дуб, особенный. Пожалуй, я отдам вам овцу за мешочек желудей с него. Что скажете? Груз невелик, работа не тяжела, но всё же подходит и овце, и шерсти, так?
Гарольд бы обрадовался, если бы не помнил цветка, который чуть не распотрошил его и не изнасиловал Дженни. Милостивый свет, что же должен был вытворять дуб? Гарольд убрал одежду, которая нравилась ему самому, но конечно не стоила времени и риска, и улыбнулся.
- Да, а не расскажете, пожалуйста, что особенного в этом замечательном дубе?
- Он старый, - Ньютон прислонился к косяку двери и прищурился на солнце. - Может, с него роща-то и пошла, кто знает? Корни уходят глубоко и пьют землю и воду, крона веками впитывает солнце и ветер. Такие деревья всегда особенные, разве нет? И жёлуди, соответственно, особенные тоже.
- Да. - Гарольд ещё раз взглянул на заготовленное сено и чистый двор. Нужно было попытаться узнать, что-то ещё, пока его не ели. - У вас замечательная ферма и овцы, наверное, тоже отличные. Почему не собрать желуди самому? Или с этим есть как-то трудности?
- Зачем их собирать самому, если кто-нибудь придёт за овцой? - Удивился Ньютон. - К тому же, за стадом ухаживаем мы с сыном, за домом - жена. А потому, хоть и полезны жёлуди, но собирать их некогда.
Гарольд кивнул. Значит приходилось быть битым.
- Можете, пожалуйста, дать мешок и какой-нибудь ткани?
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514378 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:42


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


- Сырость, всё сырость. - Пожаловался Гарольд, пытаясь скрыть напряжение. Казалось, ещё мгновение - и у него с плеч слетит голова. А он при этом ещё и шутил. Грехов было так много, что и не сосчитать, но Сар точно имел в виду что-то вполне определённое. Гарольд поправил цепь. Она, кажется, должна была осесть на дне его сумки таким же мёртвым грузом, как туатское золото. - А может, это что-то связанное с предательством. Я же оставил погибать искалеченного отца. Но это мелочи, как я могу служить хозяину в политике?
Сар загадочно улыбнулся, прикладывая палец к губам - и на миг за его спиной затрепетал, хлопнув, драный плащ, больше похожий на крылья.
- Сырость... да. В политике служба лишь одна - собой. Купи приличный наряд - и не спрашивай. Сам всё увидишь. Скажи... как продвигаются дела с нашим пари, пирожочек?
Плащ напомнил о бирмингемском подземелье. С каким же опасным пламенем он играл! Гарольд улыбнулся.
- Не извольте беспокоиться, в срок обязательно проиграю. Скажите, а нет ли в вашей свите кого-нибудь с с танцующими свиньей и леопардом на гербе?
- Проигрыш бесполезен, если за победу не бороться. Свинья и леопард, пирожочек? Это твой любовник? Так вот для кого ты пренебрегаешь Саром...
Демон нахмурился, что-то припоминая - и недовольно хмыкнул.
- Лорды Херли - частые гости адских котлов, вишенка. Но они не помогут тебе с пари, боюсь. И даже с исполнением контракта.
Опять Херли! Лишь бы ему хватило сил, и вскоре адским котлам пришлось бы принимать немалое пополнение.
- Благодаря. Скажите, а есть к северу от Лондона какое-нибудь приличное, а может и не совсем кладбище, где собираются ведьмочки? Так, чтобы в следующий раз я не пропускал веселья.
Сар скользнул к нему и с удивительно гулким звуком постучал по лбу, опаляя жаром руки.
- Запомни, мой глупый персик, никогда культы не собираются рядом с местом, где живут. Недоумки из Билберри - не в счет. Хочешь ведьмочек - ищи их сам. Хотя... советую креветок. Они умнее.
- Понятно. - Кивнул Гарольд. - Благодарю, лорд Саргатанас. А что касается пари - я постараюсь вас удивить.
Наверное, можно было выспросить что ещё, но безумно захотелось, что бы в доме снова стало тихо, и он снова смог сесть и подумать.
- Интересно... Как же ты удивлять собрался, моя сладкая креветочка?
Сар вспрыгнул на груду обломков и уселся, подперев кулаком щеку.
- Но в чём же тогда будет смысл? - Удивился Гарольд, коря себя за глупость. Раз демон не собирался уходить, нужно было хотя бы узнать, что происходит. - Скажите лучше, кто наш союзник, чтобы я купил подходящую его статусу одежду.
- Ну, лапочка, - Сар нежно коснулся его щеки там, где прежде были татуированные вороны, - кто же так... спешит в политике. Кто же знает... союзник ли... противник. Бери такий наряд, чтобы... не обидеть лишний раз.
Гарольд вздохнул - угораздило же его попасть в этот безумный треугольник. Успеть бы только выскочить с головой на плечах и спасённою семьёй. Почему брали именно его - кажется, самого хамоватого даже среди слуг ада? Из-за меча? Желания спровоцировать?
- Союзы обычно строятся против врага? Мне, видимо, стоит кого-то опасаться, ну или по крайней мере иметь в виду?
- Опасаться? Ну, птенчик мой, всегда стоит опасаться... тех, кто не принимают ни чёрта, ни кочергу, ни... перья, ни ворону? - Сар широко зевнул, манерно прикрыв рот ладонью. - Что ж, рыцарь, если больше... ничего важного, то я оставлю... наслаждаться девизом. Он же... нравится?
- Замечательный девиз! - Улыбнулся Гарольд. - Особенно в месте по futuit. К слову, от чего это самое так часто делают в адских котлах с Херли?
Над ним, кажется, просто издевались. Мало того, что Сар явился сразу после ритуала, так теперь ещё и тащил его на переговоры. Демон просто веселился или хотел выторговать за Гарольда хоть что-то полезное? Или и то и другое. Меч вряд ли что-то значил, в конце концов, как долго он уже было у Гарольда. Может, он и спешил выбирать сторону, потому что так одна из них могла исчезнуть. Так или иначе, было бы полезно узнать, как и какая. Странно, что демон ещё не прочитал его мысли и не прикончил. Видимо, веселился.
Сар снова зевнул, тряхнув кудрями.
- Они... такие милые затейники... Не то, что ты. То фэа... отлюбят, то собачку. А то... и девочку поэкзотичнее. Или демона. Однако же, сладкий, ты... горазд врать. Ах, запахи, запахи... Всё тлен и плесень, сырость. Это забавно, как думаешь?
Снова накатившую злость смыл страх. Чем дольше он затягивал разговор - тем больше рисковал. Благо бессмертным было скучно поступать просто и эффективно, но всему были пределы. А он совсем забылся - особенно из-за сестры и Херли.
- Да, лорд Саргатанас. Великим и бессмертным, кажется, было бы совсем скучно без таких забав и игр. - Гарольд поклонился. - Благодарю за визит и оказанную честь.
- Ты такой милый глупыш, - Сар задумчиво поправил серьгу, вздёргивая бровь. - И замечательно невоспитанный. Прелесть, а не рыцарь. Ну что же, коль выгоняешь, до встречи, дурашка. Не забудь об одежде, мой сладкий кусочек пирога.
Исчезал демон не торопясь. Сначала испарился его наряд, отчего Саргатанас остался, в чем его чёртова мать родила, демонстрируя тело не изнеженного танцора, но бойца. Потом - всё остальное, лишь улыбка долго плавала в воздухе. А когда искрами рассыпалась и она, погасли гнилушки, а в доме стало темно.
Гарольд потёр болящие от усталости глаза и взглянул на круг.
- Ритуал закончен. - И того, у него был выбор, на который даже не приходилось надеяться. Но насколько можно было верить чужому и непонятному божеству. Как бы хорошо тот не угадывал желания. С другой стороны, насколько Гарольд понимал всех остальных и насколько мог им доверять? Трудно было сходу не склоняться к предложению Шаи, но никто не мешал думать, пока он узнавал о сестре и искал овцу.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514376 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:42


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Мир вспыхнул темным пламенем, свернулся в тугую спираль и развернулся в живую картину.
Коралина бежала по тёмному, сумрачному лесу. Развевался за её спиной красный плащик, уже изрядно потрепанный. Сестра оглянулась - по бледным щекам стекали слёзы, а на горизонте вырастал особняк, над шпилем которого развевался флаг. Свиньи и леопарды танцевали друг против друга на нем, рвались вслед за ветром, сменяя одно видение на другое. Корли в беззвучном крике раззевала рот, по её нагому телу стекала кровь, в плоть впивались плети, зубцы клещей. Алый кровяной след вился за нею, когда сестра ползла тёмным коридором, ниспадал водопадом, чтобы превратиться в мост над багровой бездной. Откуда-то снизу слышались смех и стоны.
На Гарольда накатила злость. Грудь наполнилась воздухом - он хотел отомстить тем, кто искалечил отца и истязал сестру. Вырвать им сердца. Кровь, везде была кровь. И это не могло остаться безнаказанным.
Коралина повернулась. Лицо её было мордой крокодила, волосы стали гривой льва, а стройное тело поросло шерстью, воздрузившись на массивные ноги-тумбы. Чудовище разинуло рот, проревев нечто невнятное, разделилось, освободившаяся Корли пала на чашу огромных весов, а потом - в бездну. Химера же превратилось в стройного молодого блондина с темно-зелеными глазами, аккуратными усиками и небольшими баками, подчеркивающими твердые линии волевого подбородка. Он был стройным, но без излишней худобы, а чресла его прикрывала короткая белая юбочка в складку. В руках юноша держал посох, увенчанный навершием - резной собачьей головой с изумрудами в глазах.
- Забавно, - промурлыкал он, разглядывая Гарольда, - даже причудливо тасуются тексты пирамид. Клянусь Хентиментиу, забавно.
Гарольд с трудом оторвал взгляд точки, в которая секунду назад была сестрой. Кто это был? Странный, чужой. Даже собака на посохе казалась какой-то неправильной. И что этот человек тут делал? И где это тут?
- Меня зовут Гарольд Брайнс, здравствуйте. Вас позабавили мучения моей сестры?
- Моё имя - Шаи, - обаятельно улыбаясь, сообщил ему мужчина, - моё имя - Эме, Devorador de las Sombras, как говорит одна очаровательная госпожа. Меня позабавила нежданная встреча с человеком, в чьем сердце я вижу жажду, достойную утоления. Нечасто нас призывают, нечасто мы откликаемся. Нечасто я вижу такие сердца, в которых живет желание силы и покоя.
Стук в ушах медленно утихал, но реальность ещё шла рябью. Сердце у него было самое обычное. Даже сейчас он жаждал мести, до конца не зная, что в чём дело. Гарольду просто везло, что боги его слышали и отвечали. Что мир обратил на него внимание, а атам помог. Гарольд поклонился.
- Благодарю за то, что помогли. Покоя?
- Помощи не жаль за такой ритуал. Чудесный ритуал! - Эме снова просиял улыбкой. - Покоя, конечно же, покоя, Гарольд Брайнс! Я чую на тебе долги. Много долгов. Мы можем тебе дать избавление от них. Никто не потревожит тебя более, не потребует ничего, не призовет к ответу. Ты будешь свободен и могущественен. Ты ведь этого хочешь, алкаешь настолько, что надел лицо мертвеца. Как у вас это говорится?.. Ни в ад, ни в рай, а сам себе слуга!
Гарольд вздохнул. Это звучало слишком хорошо, и как всегда такие решения оставалось принимать сходу, стоя - не находилось даже подходящей плиты, чтобы посидеть и подумать. Сила, свобода, спасение родни. Он сам уже не знал, чего хочет, чего обязан хотеть и в чём нуждается. У него и правда были долги, так много долгов, что поехав за сестрой, Гарольд, может быть, обрёк бы себя на гибель. Но Шаи, кажется, предлагал даже не служение.
- Да, вы правы, я жажду этого, но как мне нужно будет благодарить вас за эту свободу и силу?
- Ничего сложного, - Шаи-Эме не переставал улыбаться, с любопытством озираясь, - лишь совершать ритуалы и поклясться, что никому верность больше свою не обещаешь.
Гарольд тоже взглянул на грязный пол - место для божества было убогим. Но что уж тут было поделать - такой у него был дом. Привычка Шаи улыбаться вводила в заблуждение, а ведь Гарольд чуть не забыл, что приносил богу в жертву. Менять одних детей на других не хотелось.
- Для этого хватит моей собственной крови?
Эме даже руками всплеснул от огорчения.
- Никакой крови! Никаких убийств! Смерть всегда рядом, всегда вокруг, достаточно протянуть руку и взять её. Простые ритуалы, чистые, как лотос.
Гарольд, кажется впервые за весь разговор, улыбнулся. Может быть, ритуал требовали каких-то очень редких ингредиентов, но главное, что не нужно было приносить людей. Так появился бы шанс спасти сестру и помочь родителям, и не погибнуть осенью.
- Это радует. Что потребуется для этих ритуалов, и что тогда привлекло ваше внимание в моей... отчаянной попытке?
- Всё привлекло, - божество - или кто он там был? - пожал плечами и счел нужным уточнить, - кроме крови. Этот дом, эти мысли, этот ритуал! Ох, как оно всё чудесно!..
Гарольд не находил в своих мыслях ничего чудесного, и даже особенного, но ритуал он, наверное, смог бы повторить. Если бы помогла волчица. Только сейчас он ощутил, насколько мало знал о мире. Как будто впервые открыл глаза и почувствовал, что-то кроме собственного тела. Нужно было больше книг и больше опыта, ведь он даже не знал, с кем говорил и что это было за божество. Впечатление Шаи создавал хорошее, но всё могло быть обманчивым. Так или иначе, пока ритуалы не требовали крови, можно было подстраиваться и учиться, а боги, наверное, на то и были богами, что их не всегда было просто понять. Гарольд слегка растерянно пожал плечами - вышло-то оно как-то само собой. Может, дело было в атаме.
- Ритуалы должны быть похожи на этот? Какими вообще они им лучше быть?
- Ритуалы могут быть любыми, похожими на первый. Столько смертей вокруг, столько напрасных страданий... Первый же ритуал, в знак верности, ты проведешь на кладбище. Ты должен будешь взять четыре сосуда с крышками и положить туда внутренности от рыжей овцы. В первый, на котором ты напишешь "Хапи" - лёгкие, во второй, помеченный "Кебехсенуф" - кишечник, в третий, "Дуамутеф " - желудок, в четвертый, "Амсет" - печень. Эти горшочки ты расставишь по углам кладбища и соединишь все надгробия линиями так, чтобы они образовывали многоугольную звезду. Сам же ты станешь в центре звезды, возденешь руки и призовешь Инпу, владыку Расетау, стоящего впереди чертогов богов. Когда ощутишь силы - выльешь на надгробие под своими ногами воду из кувшина, захваченного с собой и провозгласишь: "Ут! Имиут! О, Нейт! О, Нефтида! О, Серкет-Скорпиониха! О, Сатис Очищающая! Сокар! Сокар!" И после, глядя на отверзающиеся рты земли, на благословенных, явившихся тебе подчиняться, отдашь приказ им,
повелишь идти - и жить. Но вообще, - вздохнул Эме, поправляя свою юбочку, - если заслужишь посох, то без овец обойдешься. Будешь просто повелевать благословенными - и не только. Но посох дает лишь владыка Инпу, в своих земных чертогах. Жаль, что ты так быстро покинул их.
Гарольд попытался запомнить слова. Было похоже на некромантию и на то, что с кладбища восставшие пойдут в деревню за людьми, но Эме сказал, что не любит кровь. Посох был необходим. Гарольд бывал в аду, но бог, кажется, имел в виду подземелье.
- Как мне его отыскать и заслужить посох?
- О, - удивился Эме, - ты даже не спросишь, когда надо провести ритуал для благословенных? Лучше - поскорее, пока ушки Луны видны, но не скрылись, в ближайшие три дня. Где - решай сам, ибо благо для страдающих - рука владыки. А после... Владыка Инпу будет ждать тебя в обители своей, что в Билберри. Ты был там. И поклянешься ты в верности, и взойдешь по лестнице к свободе. Многие, очень многие взошли по ней - и счастливы.
Три дня... Значит оставалось только отложить на это время поиски сестры, но это было лучше, чем погибнуть и не помочь никому. Гарольд хотел спросить ещё о многом. В Билберри он был всего в нескольких местах, но ни одно не походило на обиталище. Он кивнул.
- Куда потом отправятся благословенные?
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514374 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:41


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Актон медленно тонул во тьме, как в огромном чёрном озере. Вокруг один за другим гасли редкие огоньки, а мрак тем временем прокрадывался в дощатые лачуги, прятался за грудами хлама и обступал со всех сторон единственную в округе таверну. Только у её хозяина каким-то чудом уже много лет хватало денег на свет. Гарольд осторожно перешел по доске очередную реку дерьма, грязи и гнили, которая лениво текла прямо посреди улицы. Из закоулков тут и там ещё виднелись белки глаз оборванцев. Вроде бы, всё было совсем не таким, как в детстве, а взгляд всё равно не мог выцепить из картины что-то отдельное, что заставило улицы и переулки измениться. Редкие дома всё так же вростали в землю и покрывались мхом, сваленные из чего попало лачуги всё так же кололись неровно поломанными досками, таверна всё так же шумела и воняла. Наверное, изменился сам Гарольд...
Его дорогие по местным меркам сапоги смотрелись странно на прогнивших над канавами досках, по которым он когда-то бегал босиком. Сколько всего прошло! Прошли плавания и тюрьма, юг и север, печаль и радость. А он остался таким же. На душе было пусто, и Гарольд попытался быстрее отыскать дом.
На том же самом месте, что и десять, пятнадцать и двадцать лет назад обнаружилась торговка пирожками из местных кошек. Кажется, пару раз Гарольд с друзьями таскал ей ещё и воробьёв. Вся в тряпках: это была или наследница, или очень хорошо сохранившаяся старуха. Родной район напоминал о происхождении и о том, где на самом деле было его место. Но никакой неприязни Гарольд не чувствовал - когда-то он любил эти закоулки, и даже не хотел уезжать. Через пару минут нашелся и дом. Второй этаж, на котором была его комната, совсем завалился. Стены, тут и там растасканные местными на камни и дрова, тоже кренились. Забора и вовсе не осталось. Гарольд тяжело вздохнул, проходя в когда-то свой двор. Всё как будто уменьшилось, перестало быть таким массивным и нерушимым. Как и родители. Всё оказалось удивительно хрупким. Дверь тоже выломали, так что Гарольд просто вошел в тёмный проём.
Внутри было так же пусто, как и снаружи - соседи вытащили всё до последней тряпки и медленно принимались за доски. К следующему году от груды не должно было остаться ничего. Дом умер, а труп растаскивали голодные муравьи. Внутри было холодно и очень тихо. Когда-то прочная лестница на второй этаж покосилась под тяжестью повалившихся балок. Казалось, даже было слышно, как медленно уступая тяжести второго этажа и крыши, проседают стены. И тут жили родители с сестрой...
А когда-то и он сам. Гарольд сел на пол, уперевшись спиной о стенку камина. Никакой ценности для грефье это место не имело. Нужно было думать, что делать. Он растянулся на полу, взглянув на дырявый в нескольких местах потолок. И всё равно, сидеть тут было спокойно.
Как-то всё слишком изменилось с тех пор, как он, долго сомневаясь, решил ехать в Лондон. Как будто исчез спор с демоном, долг богине и всё остальное - нужно было как-то помочь отцу, найти и попытаться излечить сестру. В итоге не было времени ни на что, даже на встречу с Цирконом - перед магистром стоило заранее извиниться.
Гарольд провёл пальцем по полу, собирая приличный слой пыли. Очень жаль, что не получалось спасти дом... Да что уж там - не выходило даже вытащить отца и навестить мать. Он достал флягу с бренди и попробовал её открыть, но пальцы скользнули по пробке.
- Кур... - Гарольд вырвал затычку зубами и выплюнул её на пол. Бренди оказался очень крепким, так что каждый глоток царапал горло. Каким же пустым был дом! И от его комнаты совсем ничего не осталось. Гарольд взглянул на пробку, которая оставила длинный след на пыли, притворяясь кометой. Кроме него и пробки в доме ничего не было. Разве что, желтая луна, которая снисходительно глядела сквозь дыру в потолке.
Нечасто в жизни он ощущал такое бессилие. Конечно, в итоге отца бы не отпустили ни за половину суммы, ни даже за семь сотен. Пока Гарольд шатался туда-сюда, должны были накапать проценты. Найти Корли тоже не получалось - в доме не осталось ни одной её вещи. Как себя должен был чувствовать отец, когда всё это выносили прямо при нём? Мучительно было видеть выбитые рамы окон и пустой проём двери. Рука прошлась по сглаженным временем доскам пола. Эту развалюху было очень жаль. Конечно, Гарольд был дураком и думал не о том - нужно было спасать родителей и сестру, ехать на север, пытаться успеть к магистру. Но идти сейчас по району было глупо. Так что, проще было посидеть напоследок дома и дождаться рассвета.
Взгляд лениво бродил по пустым стенам - даже поговорить и выпить было не с кем. Бэкон был сукиным сыном - Гарольд бы многое ему простил, но не те письма к священнику. От всей этой дряни едва ли хотелось жить, но этого он тоже не мог. Тут оставались несчастные родители и сестра, а впереди ждал ад. Такая слабость, наверное, была очень постыдной для того, кто сам был виноват. Благо, никто не видел, разве что волчица, которой до него и так не было никакого дела. Гарольд достал из-за пазухи согретый телом атам.
- Ты бы хоть сказала, чего хочешь или как зовут. Я даже не смею говорить "suum" или что-то в этом роде. - Он подождал несколько мгновений. В ночной тишине это уже походило на безумие.
Ничего не произошло, и тишина из комнаты никуда не исчезла - так и осталась лежать пылью на полу и лестнице. Атам медленно остывал, даром, что не выдыхая пар, как Гарольд. А на небе, кажется, стало не так облачно - с потолка на пол падали уже различимые полоски лунного света. Если бы не ломаные балки, можно было бы посмотреть на широкий, усыпанный звёздами небосвод. В том, что лучше всего звёзды было видно из самых бедных и тёмных трущоб, была хоть какая-то справедливость.
Гарольд неспешно поднялся. Кажется уже было достаточно поздно, чтобы даже очень любопытная детвора потеряла любой интерес. Он взял с пола пробку, вытер её о кафтан и вернул на место. В конце концов, разве мог он сделать с ритуалом что-то более ужасное, чем уже сделал с контрактом и атамом? А кровь Гарольд терял и по меньшей глупости.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514372 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:41


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Нижние камеры походили на все круги ада разом. Здесь не было дверей - лишь решетки от пола до потолка, лишь небольшие комнатушки, забитые людьми так плотно, что иным бедолагам приходилось сидеть друг на друге. Оборванные, вонючие, измазанные собственными испражнениями, люди кричали и стонали, тянули руки сквозь решетки, безразлично провожали Гарольда взглядом из углов, чесались, вздыхали. По ним бегали крысы и такие жирные блохи, что их было видно даже из коридора, по которому Гарольд шел со тражником. И над всем довлела вонь. Страшная, нестерпимая вонь гниющих заживо тел, сжираемых болезнью и грязью, голодом и сыростью. Редкие счастливчики здесь сидели на охапках соломы, грея руки над жаровней.
- Красавчик, - завопил один из заключенных Гарольду, - не проходи мимо, мы таких девочек давно не видели!
Камеры загоготали, засуетелись, пытаясь ухватить за рукав. Стражник взирал на всё это с равнодушием человека, привыкшему ко всякому.
До этого Гарольд ещё как-то оправдывал себя тем, что и до тюрьмы отцу приходилось не слишком легко, но теперь было видно, что нет. Любой, даже самый старый и вшивый дом был лучше этого места. У Гарольда бы наверняка не хватило денег на отдельную камеру. Как можно было поговорить с грефье о долге в этом обличье, чтобы отца выпустили? Может быть, с этого и стоило начать? Гарольд был так погружен в мысли, что почти не обратил внимания на крики заключённых, только раз нервно и с силой отбросив какую-то и рук.
Отец обнаружился в крайней, самой сырой и вонючей камере. Джеймс Брайнс сидел, прижимаясь к решетке и вытянув культи ног в проход. Правой рукой, уродливо искалеченной, он с трудом держал огрызок моркови. Старик выглядел плохо, впрочем, как и все тут. Некогда добротная рубаха теперь была драной, штаны прохудились, а на лице отца поселилась смертная синева вокруг глаз и рта.
Секунду помолчав, Гарольд сел на пол возле решетки. Это был ужас. Отца нужно было вытаскивать, пусть пусть и разрушив тюрьму. Старик просто погибал и до возвращения Гарольда мог просто не дожить. После таких бед, сошедшей с ума матери и сестры, нужно было сначала узнать в себе ли отец.
- Здравствуйте, Джеймс. Вы не уделите мне пару минут?
- А вы кто? - Подслеповато прищурился старик.- Не узнаю вас, господин.
- Деним Мас - знакомый вашего сына. Подождите секунду. - Гарольд поднялся и подошел к стражнику. Захотелось вообще выйти и пойти сразу к грефье, но сестру в самом крайнем случае тоже нажно было возвращать домой. Старик при этом вроде бы умудрился не сойти с ума. - Мастер Стэнтон, если я попрошу вас и подкреплю свою пользу десятью фунтами, можно будет достать чего-нибудь перекусить и какое-нибудь покрывало? В крайнем случае разрешить мне отдать свой плащ?
- Двадцатка за перекусить, двадцатка за одеяло, - сообщил ему стражник, - своё нельзя.
Гарольд достал два десятка монет.
- Тогда принесите, пожалуйста, чего-нибудь поесть. - Он все равно не собирался оставлять старого в тюрьме, а деньги были нужны для грефье. Но перекусить отцу лучше было сейчас. Гарольд вернулся на пол к решетке. - Насколько я понимаю, вряд ли у вас вышло выплатить хоть что-то из огромного долга?
Отец проводил взглядом стражника и хмыкнул.
- А ты дурак. Совсем, как Гарольд. Если я пожру один - все босяки отсюда обидятся. Да и голос похож, на сыночков-то. Ничего я не выплатил, знамо.
- А ты, вижу, всё-такой же умный, даром, что еле живой. Короче, мне нужна личная вещь Корли, чтобы её найти. И знать, есть ли какие-нибудь знакомые у которых можно тебя оставить, чтобы зря не торговаться за дом. Мать в монастыре, и с ней всё в относительном порядке.
Еду тот мог отдать, кому хотел - главное, что стражник ушел, а когда вернётся - Джеймс Брайнс уже будет рассказывать, что надо. Ну или останется старым дураком в камере, пока Гарольд всё-таки найдёт сестру и, если потребуется, ритуалами приведёт её в чувства. Откуда бы старик помнил его голос через столько лет, было непонятно. Ну, тем лучше - у Гарольда совершенно не было настроения тратить время на бесполезные объяснения и игры, как с грефье. Если старик не совсем сдурел - значит понимал, насколько ценен был любой шанс выбраться. Гарольд был виноват, но всё-таки примчался так быстро, как мог.
Отец пожал плечами, отшатываясь от решетки и усаживаясь у стены.
- Был бы умный, не сидел бы тут из-за сына-дурака. Дьяволопоклонника, катара, вора. Ты, вроде, в тюрьме сам посидел, знаешь, что вещи тут отбирают. Да и откуда бы у меня что-то от доченьки? Спрашивай у соседей, которые дом растащили. Эх, говорил я Одри...
Старик умолк, отсутствующе уставившись в потолок.
Значит вещи не исчезли чудесным образом, а были растащены соседями. Гарольд понадеялся, что они были у какого-нибудь отцовского друга. Так было бы быстрее и проще. Но нагрубил он зря - старику и так было совсем нелегко. Чёрт возьми, как же карета могла так его искалечить. Гарольд никогда в жизни не видел отца в таком состоянии, нехорошо, если с сестрой всё было так же плохо. Он поднялся.
- Извини. Мать в монастыре, а я пока попробую что-то сделать.
- Что ж ты весточку от неё не принёс? Она так тебя ждала, так молилась... Думала, зайдёшь, коль уж ты на родине. А ты...
Отец досадливо вздохнул, стряхнув с себя крысу, что взгромоздилась на плечо.
- А ты - вот как эта крыса. Нагадил, где мог и как мог - и теперь в ангелочка играешь. Морду вон сменил. Что, старая глаза законникам намозолила?
- Да, намозолила. - Пожал плечами Гарольд. - С матерью я ещё не говорил и помог ей Клайвелл. Что ж ты тогда отдал меня в подручные Бэкону, если так хотел, чтобы навещали? - Всё это было лишним, даже если сын понадобился только сейчас, когда была нужна помощь. Желания вспоминать обиды отцу пропало, когда Гарольд увидел ноги. Нужно было поискать в гримуаре, были ли ритуалы, способные что-то изменить. Хотя бы с рукой. Что на него только нашло говорить о здоровье.
- А зачем ты мне нужен был? - Удивился Джеймс Брайнс. - Плод позора твоей матери, сын соседа? И без того свою фамилию дал, выкормил. Вот, к купцу устроил в учёбу. А потом и позабыли все, что тебя она в подоле принесла, уважать её стали. Уж не знаю, кто такой Клайвелл, но он - лучший сын ей, чем ты.
Гарольд замолчал на несколько секунд. И что он, курва мать, должен был при этом думать? Лучше бы старый сказал это сдуру и от обиды, но что-то из детства намекало что нет. Да и цвет волос. Ну, собственно, чёрт с ним - хода дела это не меня. Хотя, старик за решеткой сразу стал казаться немного более чужим. Может быть, стало немного обидно. Пусть на это Гарольд точно не имел права.
- И как ты с такой уверенностью определил, что я соседский?
- Женщина всегда знает, от кого рожает, сынок, - просветил его старик, почесывая культю, - жил рядом с нами тогда то ли испанец, то ли итальянец. Чернявый, как ты. Мы-то с матерью как есть русые с рыжиной, если припомнить изволишь, да и доченька на нас похожа... Одри тогда красоткой была, веришь ли. Глазищи то синие, то голубые, фигурка - как у леди какой, ручки маленькие да нежные. А как увидела этого - растаяла. Он-то дело своё сделал, да сбежал, а ей грех прикрыть надо было. Вот и женился я на ней, непраздной уж. Ты у нас навроде как недоносок родился. Так им и остался, по жизни-то. Башмачника не вышло, торговца - тоже, вот только нехристь и получился.
Гарольд до этого не особо думал о семье и тем-более об отце, чтобы сейчас чувствовать что-то из ряда вон. Перед ним был старый искалеченный Брайнс содержавший его полтора десятка лет. И всё-таки то что его отправили к Бэкону, говорило о том, что старик никогда не забывал. Значит из кровной родни у Гарольда была только мать и сестра. И всё-таки этому старику он был обязан - нужно было вернуть его домой и дать денег хоть на какую-то жизнь. А дальше будет видно. Теплее стали чувства к матери, острее ощутилась вина перед ней и меньше перед старым. Гарольд вздохнул, садясь на корточки, так чтобы лучше видеть глаза Джеймса. Выходило, что глупость про еле живого он сказал к лучшему.
- И тебе настолько полюбилась матушка, что ты полтора десятка лет воспитывал чужого ребёнка?
- Тебе ли об этом судить, бездомовник? - Хмыкнул старик. - Кого ты за свои тридцать лет любил? Одри - святая, сынок. Однажды ты поймешь, кем она была для тебя. Но будет поздно. Если вообще поймешь. А что тебя растил, так потому как не чужой ты, всё ж. Моей Одри, значит, всё равно, что мой. Дурак вот только.
Гарольд меланхолично вздохнул. Казалось, прошло слишком много лет и вся его жизнь до моря умещалась в один месяц того, что началось потом. Со слов отца было ничего не понятно - не хотелось верить, что с матерью всё было настолько плохо.
- Что случилось с этим лордом, и насколько всё плохо с Корли?
- Не знаю я, - пробурчал отец, - что с лордом случилось. Как на пожар спешил, так летел. Я доченьку-то успел оттолкнуть, а сам... А Коралина с тех пор свихнулась. Всё её тянуло куда-то, манило, звало. А как за тобой пришли, мать следом за ней сбрендила. Девка, говорят, в тот день и сгинула. В плащике своём красном ушла, вот так-то, сынок.
"Какая-то чертовщина..." Гарольд не был специалистом, но люди, обычно, так часто с ума не сходили. Могло это быть последствием какого-то из его проклятий или договоров? Скорее дело было в чём-то другом. Выходило, что он был виноват ещё и в безумии. Хотя, на его приход мать, наверное, возлагала какие-то надежды. С искалеченным-то кормильцем. Лорд спешил... С лордом сейчас не было времени разбираться. Не было и малейшей идеи, что могло статься с сестрой. Гарольд почесал затылок.
- Может чего-нибудь говорила? Что звало? Как звало? Куда?
- Всё про жениха толковала, - вздохнул отец, - да в окно глядела. Будто в Актоне женихи-то ходят табунами непугаными. А куда и что – не сознавалась. Я уж и священника звал, чтоб бесов гонял, и михаилита. Да оба сказали, что нет в ней беса.
Может это и правда было простое безумие. Хотя, зависело, конечно, и от михаилита. Гарольд не уставал удивляться, насколько отец не чаял в Корли души. Твареборец со священником сожрали на пару, должно быть, последние деньги. Он секунду смотрел на сырой пол. Нужно было взглянуть на сестру самому.
- А с женихами в чём проблема, что она так засиделась?
- Так сначала не хотела нас с матерью оставлять, а потом… кто бы взял в жёны сестру чернокнижника-то, сынок? Мать всё надеялась, что ты женишься, да внуками порадуешь. Да не судьба, видать.
Старый Брайнс обреченно вздохнул, откусывая от своей морковки.
- Папаша. - Гарольд упёрся локтем о колено. - Сестрой чернокнижника она стала пару месяцев назад, когда ей было уже не меньше двадцати. Это она семь лет не хотела вас оставлять, а потом за три месяца не смогла?
То ли на него скидывали уже совершенно все грехи вселенной, то ли старый чего-то недоговаривал. Странно, что человек, который чуть ли не между прочим рассказал ему о происхождении, теперь пытался чего-то утаить.
- А до того она была сестрой работорговца, - прожевав, просветил его отец, - Бэкон твой обо всём сюда писал, священнику. А тот, значит, читал. Вслух. Тайное всегда явным становится. Пока в силах был, я ей и приданое скопил, конечно. Ты б к матери съездил, сынок, я-то работать старался, а Одри с доченькой была. Может, увидит тебя, в чувство придёт. Вспомнит чего.
Ну, с работорговцем это уже был недочёт самого Джеймса. Но одними украшениями Бэкон теперь не отделается. Если хватит сил. До матери был день езды на юг. Но она, благодаря Клайвеллу, должна была быть в безопасности, а с отцом было совсем плохо. Гарольд поднялся.
- Ты знаком с местным грефье? Выйдет с ним договориться?
- С чего б мне быть с ним знакомым? - Удивился старик. - Я так высоко не летаю.
Трудно всё это было и проблем становилось только больше. Прошлые даже уходили на второй план.
- Хорошо. - Гарольд отряхнул одежду. - Еду можешь отдать, можешь выкинуть - насчёт всей камеры у меня всё равно не выйдет договориться. Держись тут - я попробую что-то сделать.
- Смотри, не навреди, сынок.
Старый Брайнс вздохнул снова, отталкиваясь от стены и на карачках пополз вглубь камеры.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514370 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:40


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Здесь и далее с Ричардом и Леокатой

Гарольд Брайнс

1 марта 1535 г. Лондон is the capital of Great Britain, its political, economic and cultural centre.

Колье вышло продать на удивление быстро - в сухом и чистом складе, как и указал парень - третьем, сидел тоже сухой и чистый старичок-ювелир. За колье он дал триста монет - больше, чем Гарольд ожидал.
Если бы не поляки, с такими деньгами уже можно было бы начать выплачивать долг гильдии. Гарольд и собрался его выплачивать, разыскивая представителей по пути на север, пусть это и было опасно. Ну а пока можно было встретиться с отцом. Главное, чтобы старик выжил в условиях тюрьмы. Пусть случай с каретой и должен был подкосить здоровье отца, слабым человеком Джеймс Брайнс никогда не был. Ньюгейт, что неподалёку от Тайберна было не самым грязным местом города, но точно одним из самых неприятных. От ровных стен и фасадов веяло казённым порядком. Линия построек походила на очень широкую крепостную стену, к которой зачем-то приделали окна и трубы. Оставалось только надеяться, что там его или любого другого человека, который интересовался Джеймсом Брайнсом, не ждал какой-нибудь поляк или моряк. Гарольд подошел к страже.
- Добрый день. Не подскажете, пожалуйста, с кем мне можно поговорить, чтобы встретиться с заключённым?
Стражники переглянулись, потом один - молодой, с аккуратно подстриженными усами и в чистом оверкоте осмотрел Гарольда с ног до головы и кивнул, словно придя к какому-то выводу.
- Сегодня смотрителем мистер Секонд, так что - это к нему. Оно конечно, человек он занятой, да и сами рассудите, сколько эдакое место сил требует, на три-то общие камеры да не считая подвальных. Так что побеспокоить придётся. А раз беспокоить, то и мне, Гарри Стэнтону, побеспокоиться придётся, ибо очередь настала. Понимаете, господин?
- Да, понимаю. - Кивнул Гарольд. - Беспокойство, да и в целом. Но может быть, пара соверенов как-то компенсируют вам потраченное время и силы? И я забыл представиться - Денним Мас, очень приятно. - Имя, звучало как- то неестественно. К нему нужно было ещё привыкнуть. Правда, в отличие от внешности, оно Гарольду совсем не нравилось - какое-то неполное, имя вязло на языке. Значит отец сидел или в общей камере или, что ещё хуже в подвальной. Наверное, учитывая, что старик не мог ходить, всё-таки было лучше в одиночной, чем в общей. Хотя, опять же, всё зависело от сокамерников и порядка.
- Мас... - пробурчал второй стражник, с отечными кругами под мутноватыми серыми глазами. - Не помню таких. Ежели, господин, деньги с кого стрясти желаете, так енто вряд ли. У местных-то больше одна забота - как бы тут получше сделать.
- Но есть и богатенькие, - перебил младший товарищ, бросив на него мрачный взгляд, после чего обратился к Гарольду. - Пары-то маловато будет. Докиньте ещё два для ровного счёта, а вместе с мистером Секондом аккурат двадцать и выйдет.
- Вот и славно. - Гарольд достал из-за пазухи четыре монеты и протянул стражнику. Кажется, его приняли за выбивателя долгов. И это, пока что, было очень даже не плохо. Особенно, если бы получилось договориться с начальником, чтобы в случае чего он так и говорил. Но как-то всё в этой тюрьме было очень складно - больше походило. что Гарольд оплачивал поставленные на поток услуги какого-нибудь торгаша, чем давал взятку.
Взятка или нет, а монеты стражник упрятал в кошель сноровисто, не хуже иного лавочника, и махнул Гарольду рукой, зовя за собой.
Темный коридор ударил в нос вонью застарелого пота, нечистот и затхлостью сырого камня. До спрятанной в каменную башню лестницы, по которой Гарольда молча вёл наверх Гарри Стентон, не доносилось звуков, но весь Ньюгейт давил на уши, кричал воплями заключённых, визгом пытуемых и полебузумным смехом еретиков.
- Выбивали долгов, насколько я могу понять, у вас, мастер Стэнтон, гости не редкие. - Гарольд рассматривал ужасные стены и пытался не корчится от вони, которая даже ему - давеча валявшемуся на кладбище, казалась невыносимой. Вышло же так, что отец попал именно в этот армагеддон, даже среди английских тюрем. В таких условиях искалеченный старик мог и не выжить, тем более без денег. Хорошо, если остался кто-то из знакомых. Который мог бы потихоньку продавать вещи и хоть как-то помогать.
- Все надеются что-то вернуть, - меланхолично ответил стражник, отпирая дверь в боковой коридор, на галерею, где и пахло получше, и гулял лондонский ветер. Здесь даже штукатурка выглядела посвежее. - Да только как по мне - зря. Если уж человек у нас, значит, или действительно мало за душой, либо рисковый малый.
- И много у вас таким темпом уходят на тот свет? - Гарольд взглянул в одно из узких окошек. Секонд вполне мог подумать, что Джеймс Брайнс оказался именно таким, ну или что-то из его имущество оказалось ценнее ожидаемого. Но условия беспокоили - жить в таки должно было быть невыносимо, а перевести отца Гарольд никак не мог.
- Меньше, чем бывало. Дед говорил, что когда его дед тут же работал, утром трупы выносить не успевали, да и не особо старались. Воняли разве, да потом склизскими становились и плыли, так что брать неудобно, - поделился Стентон почти мечтательно. - Так ведь и не сразу заметишь, в толпе-то, кто там помер, кто нет. Воняет-то всё время. Ну а теперь получше, конечно. С мёртвого-то что взять? Ничего.
- Верно и разумно. - Согласился Гарольд. - А лекари у вас есть? Может быть в пыточной работает какой-нибудь целитель или где поблизости? - Сразу вспоминалась Инхинн, но вряд ли профессионал такого уровня попадался в каждой первой тюрьме, тем более такой. Было бы хорошо, если бы отца сразу осмотрели. Хотя старик, наверное, уже изрядно порастратился на лекарей, в тюрьме могло хватать болячек и кроме тех что были до. Хотя, конечно, нужно было сначала поговорить с начальством и самим Джеймсом.
- Заходят, - равнодушно сказал стражник, остановившись перед ничем не примечательной дверью. - А своих не держим.
На стук откликнулся сварливый высокий голос, и Стэнтон мотнул головой, приглашая войти.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514368 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:39


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


В конце длинной, но короткой пещеры обнаружился патриций. Все скорби мира запечатлелись на его черепе, и виной тому, без сомнения, была дыра в сердце. Римлянин сидел на стульчике, аккурат под написями рунами, а на теле застыли потеки окаменевшей жижи. Пёс, которого Дик уже считал почти своим, лежал у ног мертвяка.
- Salve, - вежливо поздоровался Ричард, нащупывая за пазухой веретено. По всему выходило, что прикончили римлянина тут, да еще и этой столь милой женскому сердцу деревяшкой, уж очень дыра подходила по форме. - Dux Richard ... дьявольщина.... similis est nomen meum, carissimi Postumius.**
Латынь медленно всплывала в голове: читать и говорить - вещи не тождественные, приходилось подбирать слова, но зато складывались они почти по-цезаревски.
- Et venerunt ad eum ... ne servo ejus.
Римлянин со скрежетом поднялся, усыпав пол новой порцией пыли, уставился на Дика залепленными камнем глазницами и медленно поднял руку с выставленным средним пальцем.
Пришлось пожать плечами и повторить жест, присовокупив указательный палец и красноречиво поддев рукой воздух. Слухи об утонченной воспитанности римлян оказались излишне преувеличены. Второй рукой Дик зажал веретено, перехватывая его, как кол. Он свято верил Авиценне, который говорил, что чем ранили, тем и излечить можно. Упокоить еще раз, то есть.
- Вы хотите эту глупую рабыню? - Удивился Дик, отступая назад. - Но тогда вам придется за нее заплатить.
Постумий двинулся следом, медленно, под шорох осыпающейся пыли - но увереннее с каждым шагом. Он так и не произнёс ни слова, но наклонил голову, словно присматриваясь, неторопливо кивнул и ткнул в Дика пальцем, а потом красноречиво показал жестами, как что-то сматывают в клубок, а потом - что мужчина делает с женщиной. Псомертвие радостно прыгало рядом.
- Ты не в моём вкусе, - просветил его Дик, доставая из-за пояса еще и измочаленную зубами пса палку, - эй, дружище, а вот кому палочку?
Драться с собакой не хотелось, но пёс почти наверняка был бы против того, чтоб в Постумия пихали веретено. Впрочем, после Балсама мертвый римлянин казался невеликим злом. Собака заинтересованно наклонила голову, а Постумий, словно не замечая этого, продолжал надвигаться.
Деревяху Дик швырнул назад, подальше, а сам метнулся вперед и в сторону, давая себе время вытащить кинжал. Чертовы развращенные римляне! Дик полагал, быть может - наивно, что счесть его женщиной мог лишь безнадежно слепой и глухой. Ну, или мертвый. Мёртвым Постумий уже не был. Проснулся. А уговаривать его засыпать у Дика не было никакого желания. Откуда-то сзади раздался отчаянный визг капитана, явно не ценившего возникающих из тьмы псов-умертвий так, как Дик, а Постумий, ухмыляясь лопнувшими сухими губами, бросился на него, даже не пытаясь защищаться. Не пытался защищаться и Дик - тело действовало само, не осознавая, что умертвию наплевать, когда ему делают подсечку и роняют на землю. А потому пострадал лишь Ричард, ушибив ногу, измазавшись в пыли, и порвав о патриция рукав. И лишь потом он сообразил, что нужно было не сопротивляться - воткнуть веретено в единственную имеющуюся дыру у этой спящей красавицы казалось простой задачей, если распахнуть объятия.
- Nos paenitet, Postumius. Vestri 'non nocere mea?***
Если уж быть женой - то хотя бы первой и любимой. Дик с самым покорным видом опустил голову.
Римская нежить поднялся, отряхнул остатки тоги, подняв новый клуб пыли, и величественно кивнул. Пришлось улыбнуться, нежно и заискивающе, как улыбалась Рисса, отдав деньги церкви.
- Ita etiam eandem subiturum esse mihi!****
Патриций с явным сомнением посмотрел на кинжал, который Дик так и сжимал в руке, и не двинулся с места.
Дик в ответ досадливо вздохнул, роняя оружие на пол.
- Сrepundia, - пояснил он, - Bellus color, quod non attendentes dignum est. Ad me, ut mi ex Patribus.*****
Будь Дик древним умертвием, после пробуждения тоже стал бы подозрительным. В самом деле, проснуться в подземелье, в выгребной яме, увидеть сбрендившего капитана, обнаружить, что мёртв... Впрочем, он боялся кинжала и вряд ли считал себя мёртвым.
- Если ты кому-нибудь об этом скажешь, - умертвие, наконец, соизволило снизойти и обнять, - я тебя... отзеркалю.
Веретено вошло в дыру почти любовно, медленно - и Постумий застыл. Не размыкая объятий, разумеется. Дик только вздохнул, выбираясь из тесного кольца, обдирая одежду и чихая от пыли. Кажется, Хи вечером ждала штопка. Но прежде чем идти к капитану, возвращаться к Хизер оставалось еще одно. Дик хмыкнул, обрезая кинжалом веретено и забрасывая подальше остаток, за которым радостно метнулся прибежавший пес. Повозившись некоторое время, удалось выдрать из стены цепь. А вот опутывать ею Постумия было плохо. Нечистоты осыпались мерзкой пылью, конечности не гнулись и хрустели, и когда мертвый римлянин, наконец, закачался под потолком, Дик порядком устал и был грязен, что твой поросенок. Устало порадовавшись, что пёс всё еще дружелюбен, он направился к капитану. Ликвидировать усопса можно было и чуть позже.
- А ты что за дьявол? - Контрабандист теперь смотрел настороженно, со знанием дела ковыряясь гнутым гвоздиком в замке. - Твою же мать, вот же твою мать...
- Сэр Ричард, - представился Дик, раздумывая, называть ли фамилию, - моё имя. И я не дьявол. Мне пришлось спуститься за вами. Не могли бы вы увести команду из каменоломни?
Изумленно рассматривать капитана, внезапно забывшего своего принца и снова ставшего мужиком, Дик не стал - подивился втайне. Говорили, будто таких, как этот пират, содержали в бетлемской больнице, что в Лондоне. Этот же как-то исхитрялся ходить морем.
- Увести, привести, всё одно - на виселицу. Или так прибьете, с этими своими верзилами пятнистыми? - Капитан, ворча, разомкнул цепь и с наслаждением потёр ногу. - Отравитель! Это ведь ты всё подстроил, да? Чтобы спасителем стать!
- Разумеется. Ну а теперь, давай я подстрою, будто спас и мы пойдем наверх, к команде? Вы снимете свой когг со свай и уплывёте.
Дик устало покосился туда, где под телом римлянина преданно сидел пёс, удивительно быстро сожравший свой обрезок веретена. Меньше всего ему хотелось сейчас торговаться с пиратами.
- Врёшь ведь всё, - пробурчал контрабандист, поднимаясь на ноги, - убьешь. И дерева на починку не дашь, и парусины, и припасов, и переночевать. Девок - и тех не дашь, рыцарь.
- Ночлег и припасы - купишь, а с девками сам договаривайся. Дерево и парусина тоже не на полях растут, так что - покупай. Продадим. Как для своих. А нет - так оставайся тут. Сейчас команду сюда пригоню.
Подозрительный, точнее - подозревательный капитан команды идиотов начинал утомлять. Дик хмыкнул, отряхивая куртку от пыли и повернулся к выходу.
Контрабандист хмыкнул в тон ему.
- Лады, - неохотно протянул он, - убьешь - будешь проклят во веки веков, до седьмого колена.
- Согласен.
Дик снова глянул на собаку и потянул меч. Гай Юлий Цезарь любил предателей, но не предательство. Но ведь пёс не был напарником в охоте, другом или просто близким существом, а потому рубил его Дик, не чувствуя себя виноватым, морщась от боли в ранах, и надеясь, что успеет промыть их до того, как начнется лихорадка. Без сожаления он глядел на загребающую когтями собаку, которой только чудом удалось снести голову. И - молча кивнул капитану, приглашая того подняться наверх. После следовало завалить вход в катакомбы камнем с раствором, засыпать землёй, доложить лэрду о случившемся - когда тот вернется. И отдать Хи этот браслет, рассказывая о подвиге и отчаянно хвастаясь, будто украшение досталось ему не ценой ран, а самой жизнью.

-------------
*Да так-то и ничего. Как ёбнулись, так этот придурок на землю сошёл, за ним остальные дегенераты. Ну, не понимали ни хера нормальной речи, а потом главнюк-то визжать начал, да и в каменоломню ломанулся. И все за ним. Там, значит, и сидят, а нам-то камень нужен. А убивать на всякий случай запретили: Хоран грит, может у них ебаные английские черви в мозгу, а нам они вредные. Как бы не заразиться.
** Здравия. Меня зовут лорд Ричард, уважаемый Постумий. И я пришел за своим... своей холопкой.
*** Прости, Постумий. Ты не ушибся, любовь моя?
**** Так обними же меня!
*****Безделушка. Украшение, не стоящее внимания. Иди же ко мне, мой патриций.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514366 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:39


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Фэйрли

Здесь было шумно. Визжали пилы и стучали молотки, раздавалась ругань и пахло едой. Люди бегали по пепелищу с бревнами и досками, готовили растворы для камня, ложили стены. Они смеялись, говорили, перекрикивали и в этой пёстрой рабочей толпе Дик не сразу осознал - Фэйрли пришлось сжечь дотла, не оставляя ничего. Даже пирсы скалились обгорелыми бревнами, а на них тосковал маленький когг с опустевшей палубой. Но внимание его привлек не корабль. Дальше в холмах чернел вход в каменоломню, и подле него у костра расположилась тройка солдат, в такой же, как и у него пятнистой одежде. Они ели колбасу, пили из фляжек и глядели за входом. Здраво рассудив, что если контрабандистов нет на когге, то они почти наверняка в пещере - иначе зачем её охранять? - Дик направился туда, придерживая Ларк под руку.
- Добрый день, - вздохнул он, чуя, что от фляг тянет горячительным и понимая, что неизвестный лейтенант, сходу устраивающий выговоры за пьянство на посту, живет до первого боя, - господа. Докладывайте, что здесь произошло, и где эти идиоты, посадившие корабль на сваи?
Старший из троицы, темноволосый, с тяжёлыми скулами и квадратным подбородком лениво поднял на него взгляд, заметил недовольно морщившую нос Ларк и подскочил, затыкая горлышко фляги пробкой, словно ничего и не было. Остальные поднимались медленнее, с интересом разглядывая Дика.
- Beannachdan, гаспадин, - старший почесал в затылке, оглянулся на пещеру и набрал в грудь воздуха. - 'S e, is e sin. Mar a bha e air a phocadh, mar sin thàinig am moron seo sìos chun na talmhainn, agus an uair sin dhìrich e. Uill, cha robh iad a 'tuigsinn cairt de òraid àbhaisteach, agus an uairsin thòisich am prìomh mhinistear ag èigheach, agus chaidh e dhan chuaraidh. Agus a h-uile dha. An sin, tha e a 'ciallachadh, bidh iad nan suidhe, ach feumaidh sinn clach. Agus a mharbhadh, mar as trice, chaidh an casg a chur orra: tha Khoran a 'griodhachadh, is dòcha gu bheil iad a' cnagadh cnuimhean Beurla san eanchainn, agus tha iad cron oirnn. Mar a gheibh thu galar!*
Тираду Дик выслушал с интересом, доброжелательно кивая и улавливая из этой, без сомнения, великолепной речи лишь имя полковника. Выслушал - и порадовался, что взял с собой Ларк. Быть может, она пробыла тут достаточно, чтобы понимать эту скороговорку, что состояла, кажется, из одних согласных.
- Ларк, дорогая, переведешь?
Девушка кивнула и монотонно заговорила:
- Лодка ёбнулась, говорить не получилось, все испугались... э... английских заразных... английских зараз, и ублюдки убежали воон туда. С визгом. Потому что надо камень. В смысле, нам надо камень, а они там сидят.
Дик решительно не понимал, чего испугались все, и почему при этом убежали ублюдки, да еще с визгом, но уточнять не стал, лишь дал себе зарок выучить этот невозможный язык.
- И давно они там сидят?
- Вчера, - отозвался страший.
- Тогда одолжите флягу и колбасу, пожалуйста. И сыр, если есть. Пойду договариваться. Ларк, останься тут.
Дик тяжко вздохнул. Одна фляга на команду когга, сутки просидевшего в каменоломнях была почти что ничем. Но, всё же, в гости с пустыми руками не ходить не годилось.

Контрабандисты, как оказалось, стражей не заморачивались вовсе. И голоса по сухим и почти уютным коридорам, вырубленным в скале, разносились далеко, порождая гулкое эхо.
- А как оно штурвал держать будет? - густой бас с не менее густым восточным говором.
- Да нахер, пищать-то может? - возразил тенор. - Вот, кивнёт, пискнет, туда и крутишь. А карты-то читать...
- Глазницами, что ли? Глаз-то нету, - возразил третий и икнул. - Да и от ветра развалится. Вон, половины костей уже не хватает.
Слова подчеркнул согласный сиплый - совершенно нечеловеческий - писк.
- Другого капитана нет... - пробасил первый.
Дик тряхнул головой, отгоняя ощущение, что снова в Балсаме - уж очень бредово звучал разговор. И постучал флягой по камню у входа.
- Принимайте гостя, - радостно оповестил разбойников он, надеясь, что они не начнут стрелять. Арбалетный болт теперь представлялся очень неприятной вещью.
Пятеро моряков, столпившихся вокруг чего-то, лежавшего на полу, обернулись разом, и на лицах отразилось облегчение.
- Он умеет говорить! - с облегчением выдохнул бас - наполовину седой широкоплечий мужчина с широченным тесаком за поясом. - Хвала Господу.
- А перекрестись, - с подозрением отозвался другой, потоньше, с острым лицом и иссиня-чёрными волосами. - Да поистовее.
В углу на каменной крошке валялись сложенные грудой сумки.
С трудом удержавшись от досадливого хмыканья, Дик перекрестился с самым благочестивым видом, на какой был способен.
- Видите ли, джентльмены, нам нужен камень. А вы сидите в каменоломне и пугаете рабочих. Быть может, вы согласитесь переехать в Вест-Килбрайд? Здесь недалеко и за скромную плату вас приютят в таверне.
Дик вытащил пробку из фляги, пригубляя из нее и стараясь не морщиться, оторвал кусочек от колбасы - и протянул всё это контрабандистам.
- Прошу вас, господа, угощайтесь.
- Не, - промямлил остролицый через колбасу. - Без капитана никак не можем. А он, сами видите...
Моряки расступились, и Дик в самом деле увидел: в центре пещерки на полу сидело крошечное умертвие. Косточки едва стягивали остатки сухожилий и потрескавшейся шкурки, одного крыла не было, да и половины правой лапы недоставало тоже, из-за чего тварь ползала более-менее по кругу и старательно сипела.
- Ушёл капитан, с перепугу-то, туда, вглубь, - пояснил бас. - А вернулось вот оно.
Скептически оглядев останки птицы, Дик понял - капитана так ужать и засушить было нельзя, если только он изначально не был воробьем. И выходило, что идти ему за предводителем этих идиотов, умудрившихся налететь на сваи. И хорошо, если главный дебил не потревожил кого-то в древних холмах, на что рассчитывать не приходилось. Мёртвые попугаи из ниоткуда не возникали.
- Это не капитан, - авторитетно заявил он, - это просто умертвие. Сидите тут. А я попробую отыскать капитана, раз уж вы без него не говорите.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514364 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:38


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


2 марта 1535 г. Портенкросс, Шотландия. К вечеру.

Комната им с Хизер досталась на третьем этаже - просторная и скудно обставленная. Нечасто здесь останавливалась гости, и если для Хи, так и не пришедшей в себя, нашли мягкую кровать, пыльный балдахин которой Дик велел унести к дьяволу, то самому Ричарду пришлось довольствоваться альковом окна, неожиданно большим и уютным. Здесь, на перине, под тяжелым овечьим одеялом, на мягкой подушке было хорошо. Море шумело за окном, навевая сон, истошно кричали чайки, а одна, самая наглая, даже повадилась разглядывать Дика сквозь стекло. Отсюда, из этой комнаты, можно было попасть и в маленькую библиотеку-кабинет, и в просторную гостиную, и в трапезную, и даже в детскую, где с сыном лорда жила и Ларк. Но пока - не хотелось. Никуда не хотелось. Дик сидел у изголовья Хи, поглаживая руку, смачивал губы водой с лимоном, чтоб не сохли, и аккуратно вливал крепкий бульон.
- Знаешь, Хи, - говорил он, - здесь есть море. Оно поёт, временами - рычит, особенно по утрам, выбрасывает шапки пены на берег, забывает крабов и ракушки. Никогда не думал, что в чужом замке буду чувствовать себя дома, понимаешь? Никогда не тянуло так к морю, но я жду тебя. Мы пойдем любоваться им вместе, только не уходи. До этого времени я думал, что - один. Будучи женатым, имея двух сыновей, сестру и братьев. Но теперь, с тобой, всё изменилось. Всё кажется новым. И, может, я никогда не смогу вернуть утерянное, но зато ясно вижу, что могу жить.
Знаешь, Хи... Хи, наверное, слышала его. И хоть не могла ответить, Дик готов был поклясться, что она улыбается. Или это просто тени так ложились на бледное личико. Странным казалось, что он, не стыдившийся отвесить оплеуху беременной жене, возился с той, которую братец Эд иначе как тощей шлюхой и не именовал. Но Рисса тепла не давала. Её сердце всегда принадлежало Христу, мысли - молитве, а тело... Хотелось верить, что только Дику. Представлять Клариссу в объятиях священника было мерзко. Вспоминать Кат - сладко и стыдно. Кат не стала бы идеальной леди Фицалан, но с ней говорилось свободно, её красота и здоровье давали надежду на умных сыновей и прекрасных дочерей, а увлечение охотой - на взаимопонимание. А с Хи... Хи стала нерожденной дочерью, недолюбленной сестрой, маячком, ради которого стоило продолжать жить.
- Знаешь, Хи, - тяжелый вздох, прикрытый рукой, еще подрагивающей от слабости, - я дурак. Мне нужно твое тепло, очень. Не так, как ты привыкла его давать, но... Я хочу держать тебя за руку, говорить или молчать - всё равно. Это у нас общее с Эммой, которой так и не довелось подарить ту гемму. Эмма тоже всё... трогает. Ощупывает слепо. Брат и сестра, Зеркало и Светоч... Почему эта участь досталась именно нам? Пожалуй, это не тот вопрос, на который ты знаешь ответ, но говорить об этом мне не с кем больше. Хи, моя маленькая Хи, возвращайся же!..
Дик бережно поцеловал ладошку девочки, укладывая её поверх одеяла, и отошел к окну, одергивая чуть длинную тунику. Лорда Бойда он стеснил не только гостеприимством, но и отсутствием своего гардероба. Вещи пахли сосной и елью, были немного длинны, самую малость свободны в плечах, но для дома простая туника под поясок и холщовые штаны, собранные на шнуровку ниже колена, были удобнее колетов-кольчуг-парадных рубашек с вышивкой. Дик и для Хи попросил найти наряд, какой носили тут все девушки. И теперь - терпеливо ждал, когда Хизер очнётся.
Чайки кружили над золотисто-алой от заката водой, перекрикивали море, а Дик всё глядел на небо, воду, остров, за который садилось солнце. Глядел - и чуял: он воистину дома. Пусть замок ему не принадлежал, да и вряд ли когда-то у Дика появился бы такой же, с этой землей и холмами он распроститься не сможет, его всегда будет тянуть сюда.
"Бадб, богиня, чьё имя священно, воительница, мчащаяся в грозном величии..."
Молитва приходила будто от моря, от солнца и чаек, но Дик знал, что прочитал её у Британника. И даже если римлянин наврал, то госпожа всё равно слышала.
"Твоё сердце - страсть огня и ярость бури, твоя суть - кровопролитная война, твоя воля - непреложна, твое благословение - бесценно..."
Слышала, а значит, Дик не мог быть неблагодарным. Госпожа дала ему дом.
"Превозношу тебя, Бадб!"
Оставалось лишь добавить - аминь! И улечься спать.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514362 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:38


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Дальше с Филиппой и Леокатой

Ричард Фицалан

Следующий день, тракт.

На мрачной, лесистой дороге к Хантигдону, Эд забеспокоился. Братец озирался, слепо щупал руками воздух, поглядывал на тени, что отбрасывали деревья.
- Будто смотрит кто-то, - сообщил он, - наблюдает. Выжидает.
Хи напряглась в седле.
- Нет, - негромко ответила она, даже не оглядываясь. - Не чую.
Дик успел лишь вздохнуть, когда дважды щелкнул арбалет, который Эд вытащил из воздуха, будто из сумы. Успел лишь прижать к себе Хи, точно это могло уберечь её. И падая с лошади, захлебываясь собственной кровью, судорожно пытаясь хоть что-то сказать, корчась от боли в простреленном горле, успел напоследок развернуться так, чтобы сестрица приземлилась на него. И уже тускнеющим взором увидел, как брат уходит в тень, мерзко усмехаясь.
Умирать было обидно. Вдвойне обидно - от того, что умирала Хизер. Дик шевельнулся, касаясь рукой волос девушки. Не увидеть ему, как она расцветет, да и не похорошеет теперь бывшая шлюха. Смерть примиряет всех.
Умирать было обидно, а потому он, преодолевая боль, снова вздохнул.
- Badb! Badb Catha, failite!
Не шёпот, скорее - хрип. Губы едва повиновались, складываясь в слова - и Дик надеялся, что этого хватит.
Дик не мог сказать, сколько пролежал так, пока жаркая тяжесть Хизер взмыла в воздух алым пятном платья. Он даже не мог бы сказать, стихло ли к этому моменту тяжёлое, прерывистое дыхание Хизер, переходившее порой в сдавленные стоны. И зелёно-рыжий яростный мазок на голубом холсте никак не складывался в лицо, зато губы, коснувшиеся щеки, были прохладными и отчётливо пахли хорошим вином. И мягкие пальцы на горле утишили боль, когда застрявший болт вырвало из раны и, судя по стуку о дерево, унесло на добрые два десятка шагов. Без него дышалось легче, но взгляд по-прежнему отказывался фокусироваться, а тело - слушаться. Зато слух - работал прекрасно.
- И это - твой новый илот, о столп справедливости? Вот тот, чьими шкурами мы оборачивали разве что лошадиные копыта, потому что дуб оскорбился бы на такое подношение?
Вторая тень, чёрная, метнулась откуда-то сверху и одновременно - со всех сторон.
- Ничуть не хуже этого твоего, о столп бытия, - голос у этой тени был низким, с ленивой хрипотцой, - или того, которого ты называешь мужем.
Дик вздохнул, поморщившись от острого наслаждения дышать. Кажется, его удостоили присутствовать при ссоре богинь. И счел бы он это за честь, будь один. Но Хизер, непричастная ни к братской любви, ни к разногласиями божеств, умирала.
- Госпожа, - с трудом прошептал он, - помогите Хи, прошу вас.
- Подумать только, - возмущенно продолжала та, которую назвали столпом справедливости, не обращая внимания на него, - ключ! Черти! Разве мои илоты оскорбляли тебя так, о Неистовая?
- Поздно, - просветила Дика Бадб, заставив поседеть до срока. - В смысле, поздно спросил, я её уже исцелила, хотя и едва. А ты, о Старшая... скажи мне, тебя форма ключа не устраивает, или забота об одиночестве? Нет! Лучше ответь вот на что: как изнасилования, убийства ради развлечения, подлость, клевета и удары в спину множат славу служением?
- Спасибо.
Отчего-то земля становилась неудобной, холодной и мокрой, на одежде стыла кровь и голова кружилась. Дик облизнул сохнущие губы, пытаясь сесть. Лежать в присутствии трех дам было очень... неуважительно.
- Сие есть дела его личные, а служение Эдмунда в ином, - проговорила Старшая. - Разве служит для славы позорный брак, когда богиня берет в мужья раба? Тебе ли судить о славе и служении, о Неистовая, когда ты глядишь за своими илотами столь плохо?
- Мои илоты изменяют мир, делая его ближе и лучше, - процедила Бадб и порывисто поднялась, мазнув по лицу Дика длинным рукавом, что придало и сил, и ясности. - Делая нас - ближе и ярче. Твой Эдмунд - образец того мира, который рисуешь ты, сестра моя? Мира, где бьют в спину, где презирают и форму, и суть? Личное илота - образ бога. Оглянись туда, за вуаль. Вслушайся в движение Туата де Даннан. Нравится?
Сесть, вопреки ожиданиям, удалось. И даже получилось дотянуться до Хи, висящей в воздухе неподалеку. Она тоже была вся в крови и без сознания, но - дышала. И Дик стянул её к себе на колени, прижимая и облегченно вздыхая. Госпожа дала ему шанс сдержать слово и подарить лучшую жизнь девочке. И странную радость от того, что Хизер будет жить, скрывать он не мог.
- Госпожа, вы позволите сказать?
- Вот она - наглость твоих илотов, Бадб-Ворона! - Морриган ткнула пальцем в Дика, негодующе покачав головой. - Мир - не идеален, как бы ты того не хотела, сестра. Для равновесия и есть мы, и есть ночь Самайна - для наказаний. Ты забыла всё, на чём зижделись законы в этих землях, отдалась смертным. Смертному. Та вера, что несёшь ты - неправильна, она похожа на римскую ложь, она гибельна.
Старшая говорила сурово и равнодушно. Белой рукой она откинула капюшон, демонстрируя черные, как смоль, волосы и торжественно-мрачное лицо.
- Да, - проскрежетала сталью в голосе Бадб, не отводя взгляда от Морриган, но обращаясь к Дику. Платье её пошло чёрно-серебряными волнами, в которых перья превращались в чешуйки брони, облегая тело. Вокруг дрогнул воздух, сплетая все стихии и сверх того - пути, возможности, сами реальности. - Говори.
- Простите за дерзость, но разве этот спор стоит той ярости, что уже витает в воздухе? Если дозволите сказать, то Старшую убедит в вашей правоте лишь время. И выйдет, что вам - жить, а ей - исчезать, разделяя участь других богов. Пусть вера неправильна, пусть похожа на римскую ложь, хоть и не похожа, но она созидается руками тех, кто умеет строить. Не разрушать. Эд предаст Старшую, как только посчитает, что получил всё. Незачем пачкать броню и меч о ту, что соприкоснулась с Эдмундом. Простите.
Дик покаянно наклонил голову, тайком разглядывая Хи. Она тоже дышала всё ровнее, и лицо медленно розовело. Он хотел было добавить, что госпожу наверняка ждёт магистр, что биться с сестрой сейчас - только опускаться до её уровня, падать в ту же пропасть, откуда давно вознеслась. Но - не стал. Это было понятно и так.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514360 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:36


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


6 марта 1535 г. Хижина в лесу.

- Знаешь, mo leannan, - Роб задумчиво разглядывал себя в маленькое зеркальце, что утащил в Блите, да так и не вернул, - де Круа постоянно повторял, что если мужчина на ночь бреется, значит, на что-то рассчитывает.
Или к смерти готовится. Но этого он говорить не стал, не желая портить мрачным предвкушением беды последние дни путешествия с Бадб. Она почти стала прежней неистовой, порывистой, утонченно-опасной, излучала усталое довольство, и говорила о том, как много теперь будет дел, рассуждала, что делать с торговцами мёда и асами. Роб - молчал, улыбаясь, тая мысли.
Дел и впрямь становилось много, даже слишком. За то, чтобы под рукой жёнушки оказалась долина, он продал сына. Странно было думать о примирении с Дугласами, о подписании брачных контрактов именно так. Странно - но правильно. Молчание жителей Клайдсайда о том, кем был чемпион богини, покупалось Портенкроссом. Подумать только, у него будут общие с чернолицыми внуки! Отец бы проклял его, но времена клановой вражды ушли, браки и союзы определяли политику, торговлю и... спокойствие, которого всё равно не было.
Оголтелый священник из Танталлона, спешно уехавший из замка, тревожил. Куда мог отправиться протестант, как не к Кранмеру, которому вдобавок задолжал Раймон? Узелки связывали ниточки слишком уж причудливо на вкус Роба. Слишком плотно его ересь привязывала к нему детей, которые становились разменными пешками. И в Лондон возвращаться становилось боязно, пахла столица костром, резиденция - сухим воздухом темниц, тракты - железом крестьянских вил. Ритуал, столь блестяще и кроваво проведенный, был горек, как кора ивы. Горчее, потому что Роб не мог избавиться от ощущения, что шатер, в котором они с неистовой провели ночь, стал погребальным. Потому-то и балагурил, скрывая за болтовнёй усталость и отчаяние. Потому-то и бережно свернул, убирая в сумку письмецо, доставленное намедни. От Ясеня. Нет - Тома Бойда, похожего на него так, будто и впрямь был от семени. Умный, обаятельный, опасный. Сумевший сберечь Ворона, обойтись малой кровью, как гласила записка.
Воистину, нищий, трясущийся от холода безымянный мальчик давно остался в прошлом - и Роб надеялся, что Том не вспоминает об этом.
- Ты довольна, моя Бадб? - Снова задал он этот вопрос, уткнувшись лбом в стену у окна. - Довольна ли ты долиной, ритуалами, мной?
Тёплые руки обвились вокруг талии,оттягивая от стены.
- Ты вернул земле жизнь - настоящую, и вода разносит её всюду, от одного моря к другому. Ты это чувствовал? Как течёт сила мира, рядом с который боги - пыль? Обновление, - в кои-веки Бадб говорила мягко, почти как Биргид, которой не была и быть не могла. Впрочем, почти сразу голос стал обычным: - Или ты бьёшься головой о деревянную стену потому, что недостаточно было близости с природой?
- Конечно, mo leannan, я всё это чувствовал. Ведь отдал жизнь собственную.
Роб высвободился и вышел на улицу, тихо прикрыв дверь. Лес был тихим, по-весеннему сырым и тёплым, и в нём текла эта сила мира, будь она неладна. Наверное, от Войны не стоит ждать сочувствия, а чужую боль она так и не научилась понимать, хоть и причиняла её сама. Но, черти б разодрали всю эту сакральщину в лоскуты, неужели он спрашивал о том, что сделал или о природе? Роб оперся о стену, глядя в звездное небо, на бесстыже рассевшуюся на своем треножнике Кассиопею. Она тоже отдала своё дитя богам, пусть и по иной причине, но для Ранульфа всё равно не найдётся Персей, чтобы его спасти. И слава Богу. Сына, спасаемого голозадыми героями, он не пережил бы.
Роб закрыл глаза, вздыхая и заставляя себя успокоиться. Наверное, потому и услышал до дрожи знакомый трепет голубиных крыльев.
Красивый белый голубь ангелом сошел с неба, неся на лапке записку. Поспешно развернув бумагу Роб замер, глядя на буквы и рисунки, не понимая написанного.
"Еще была Зенобия, но от неё мрут голуби, и о ней - лично"... Голуби падали и падали, и казалось, что их - тьма, но было всего пять. Эмма и в самом деле "дурно" влияла на Раймона, как говорилось в приписке на полях: мальчик, диктовавший отчеты брату-летописцу, написал письмо! В своей манере, ироничное, злое, но - написал! Роб усмехнулся, злорадно подумав о познании истины в сравнении. Не слюбилось, знать, с папашей де Три! И радость от вестей была столь велика, что он просто стоял, под звездами и небом, растерянно держа листочки в руках и последнего голубя, делясь с птицей силами. Ответ должен был отправиться в обратный путь немедленно.
- "Потратил услугу известному князю, так что осталась в итоге только одна", - прочитал он вслух, возвращаясь в хижину, - "но следующие, кажется, возьму золотом..." Не нравятся мне договоры с преисподней, моя Бадб, когда их заключаю не я. Ты слышала о возвращателях?
О жизни, семье, о том, что тревожило говорить с жёнушкой не получалось. Оставались дела.
- Краем чьего-то уха. Преисподняя получила так несколько душ, тех, что стоило, и тех, что не очень, - Бадб говорила медленно, нахмурившись. - А что, когда договоры с христианским адом заключаешь ты - они тебе нравятся?
Роб устало рухнул на топчан, отчаянно мечтая о кровати, тишине и одиночестве. Не этом, странном, когда рядом кто-то есть, но от того только хуже, а обычном, оставляющем наедине с собой. Так - проще. Перед собой не нужно лукавить, боясь обидеть, себя можно не уговаривать не злиться.
- Нет, моя Бадб, не нравятся. О каких душах ты говоришь?
- Старые дела, когда люди метались между и между, - ответила богиня, не сводя с него взгляда. - А в чём тогда разница? Если не нравится ни то, ни то.
- Моя Бадб, - вкрадчиво промурлыкал Роб, приподнимаясь на локте, - летит рыцарь по полям, без пол кафтан и без пуговиц. Кто он?
Играть в бессмысленные загадки со смыслом было легче, чем объяснять различия между ним и Раймоном, между ловцом и военным альянсом, к которому подтолкнули Ранульфом.
Бадб сложила руки на груди.
- У меня есть лучше. Разное с лапками сидит в тёмном и бурлит - что это?
- Мысли, - не задумываясь, ответил Роб, - а вот...
Начал - и осёкся. С людьми нужно было говорить по-человечески. С неистовой - тем паче, иначе неоткуда ей было научиться этому.
- Прости, mo leannan, но я - трус. Мне откровенно наплевать сейчас на единение с природой и на вытекающие-втекающие реки, потому что боюсь глядеть в глаза капитулу, объясняя, что все эти годы они жили рядом со... мной. Что рыжая красотка, которую я носил по коридорам - древняя богиня. А ведь спросят и о Раймоне, и об остальных мальчиках, и... Двор, тракт, орденские мальчишки, маленькие и взрослые, чтобы они узнали всё, хватит и пары дней. Я понимаю, что капитулу сейчас не выгодно разобщаться, а Кромвелю - разносить михаилитов, но всё это будет нарастать снежным комом. И мне хочется малодушно спрятаться в темницы резиденции, лишь бы не черпать полной ложкой последствия. К слову, ты плечо мне не починишь? Жаль татуировку, привык.
Бадб кивнула, положила ладонь ему на плечо, и по коже разлилась прохлада, сменившаяся покалыванием, словно Роб отлежал руку.
- Слова и знак. Возвращаю всё, что было, как должно. Вот так...
На смену иглам пришло ровное тепло, а Бадб, вздохнув, неожиданно отвесила Робу подзатыльник.
- Бояться - правильно и нормально, Роб Бойд. Не боится, когда есть чего - только идиот или безумец. Но знаешь ли ты хоть кого-то, кто справится со всем этим лучше?
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514358 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:36


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Олень остался с Рабби, заметно обрадовавшись свежему мясу. Мясо это было таким же несговорчивым, как и Роб, но скотину это не смущало, а прыгать она не уставала.
У тела бегуна обнаружились лесавки, которые были мшанками. По-научному - гибриды. Виды нежити скрещиваться между собой не могли и не должны были, но необразованные твари, которых не учили монахи-исследователи, порой создавали такие комбинации, что михаилиты только вздыхали, притаскивая очередную помесь в вивисектарий. Вот и сейчас, тело, рухнувшее с дерева, терзали лесавки с более тупой, нежели обычно, мордой, коротколапые и кругленькие, зато покрытые мхом и пятнами. Но заманивать такую смесь отважным быстрым бегом представлялось опасным занятием. Недовольно хмыкнув, Роб спустился пониже и полоснул палец ножом.
- Кому крови, свежей, вкусной? - Голосом уличного зазывалы осведомился он у тварей, капая упомянутой жидкостью на мох и траву - и сник, точно истекая кровью. Инстинкт преследования, жажда свежатинки - самые сильные позывы у любого хищника. У тварей - тем паче. Драпая от лесомшанок, радостно рявкающих и щелкающих зубами, Роб порой, для поддержания азарта, опускал вниз ноги - и зазевался. Тварь взвизгнула, когда он с руганью треснул её о дерево, разжала зубы, но нога уже была прокушена и болела адски, точно все черти вонизили в нее вилки, готовясь трапезничать. В такой развеселой компании он и влетел на поляну, где олень не оставлял попыток достать Рабби. Мгновение полюбовавшись на недоумение и любопытство, с каким переглядывались твари, он подтянулся на ветку повыше, странным колдовским жестом вмахивая рукой, затем ногой, кропя кровавым причастием поляну и оленя.
Твари взаимообнюхались - и сцепились так, что шерсть полетела клочьями. Спешно перевязывая ногу обрывком штанов, отчего они укоротились до фривольных, Роб наблюдал, как олень раскидывает лесомшанок, трех втаптывая в землю, а двух - забивая до полусмерти. Впрочем, сам он при этом остался без спор, с оторванной задней лапой и разодранной шеей, но зато продемонстрировал шипы в щетине на загривке.
- Добей тварей, Рабби, - мрачно скомандовал Роб, удобнее перехватывая свои копьё и уже начавший тлеть ядовитый факел.

Никогда бы не подумал Роб, что проникнется уважением и сочувствием к оленю. Но разве рогатая скотина не была похожа на него самого? Упрямая, хромая тварь, истекающая кровью и злостью, отчаянно хотевшая жить - и жрать. Вот этого Роб хотел сейчас больше жизни, пожалуй. Слишком много пришлось сражаться и бегать. Вдобавок, вёл себя олень ровно также, как делал бы это он сам: не давал заходить со стороны ран, уворачивался и отбрыкивался, по-кошачьи изворачивался и пританцовывал, успевая полоснуть когтями то по груди, то по боку. Роб в ответ отмахивался копьем, совал под нос твари дьявольски воняющий факел, а когда скотина отшатывалась - метил в бока, стараясь уязвить печень, почки, брюхо. И выходило, что сражается он не с жертвенным животным, а с самим собой. И с Бадб, видя в зеленых глазах твари отблески древних огней. И с чёртовым асом, втянувшим его и несчастного оленя в этот странный, бесконечный бег по лесу. Германцы... Родня гэлами, а потому - почти люди. Хвала неистовой, но на этой мысли олень, наконец, пал. И Роб, залитый кровью, что жертвенник в Самайн, поднял глаза к небу и деревьям, глядя на Рабби, последняя стрела которого предназначалась ему.
- Поговорим?
- О чём? - поинтересовался юнец, прищурившись. - О том, чего стоит голова такой твари, косица с руки нового чемпиона богини, ритуал? Так это я уже представил. Да, может, моя роль и была невелика, но всё сработает для того, кто выйдет из леса, верно ведь?
- Не знаю, - честно сознался Роб, понимая, что стрела одна, а метнись он в сторону - Рабби не успеет выцелить его заново, - во время оно срабатывало лишь для самолично убившего вожака стада. Для короля-оленя. Подозреваю, что моя госпожа и супруга может склониться к старому - и тогда проиграем оба. Но ведь всё вершится руками смертных, так? Я не буду уговаривать меня не убивать, сулить блага и боевую славу, обещать любовь девочек, потому что в полку тебе придётся соперничать за неё. Я лишь предложу слезать с дерева и вдвоем дотащить голову этого чёртова оленя до алтаря. И вдвоем же водрузить её на камень. Вместе, понимаешь? Одновременно.
И вот в этом случае ничего не потеряли бы оба. Союз старого и нового, символичный, красивый, несущий в себе гораздо больше, чем стояло за этими словами. Стать рядом с генералом Туата - пожалуй, почетнее, чем убить его. Возлечь со жрицей - вдвойне, ведь будешь нести плодородие наравне с божественной четой. Роб мрачно хмыкнул, понимая, что отмыться от божественности теперь уже не выйдет.
- Вместе... - Рабби помедлил, странно его оглядывая. - Это что ж, и это самое... тоже вместе?..
Роб фыркнул, представляя, что сделает с обоими неистовая, услышав такое предложение. После представленного пришлось бы идти в хор певчих, дискантами.
- Жрица вся твоя, - примиряюще поднял руки он, - нельзя мне.
- Ножны? - с неожиданным сочувствием и пониманием отозвался парень, опуская лук.
- Они самые, - сокрушенно вздохнул Роб, опускаясь на колени у тела оленя.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514356 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:35


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


До леса бегуны бежали дружной стайкой, не разговаривая, переглядываясь. Роб не спешил, оставаясь позади и с самым беспечным видом, на какой был способен, разглядывая надвигающий лес. Густой лес, правильный. С елями, соснами, дубами и терновником. В таком лесу хорошо было делать засады и тискать девочек, но очень плохо охотиться. Но бегунов это, кажется, не смущало. Еще бы, ведь все тропки тут они, должно быть, знали с детства. И когда все эти полуобнаженные, босые, как и он сам, мужчины, порскнули по сторонам, Роб не удивился. Лишь постарался запомнить направления, в которых исчезли его соперники.
Соперники!.. За право быть первым у испуганной девчонки, разрисованной вайдой! Он хмыкнул, зажимая нож зубами и взметая тело на ближайший дуб, перебираясь по веткам. Через несколько мгновений такого путешествия из соседних кустов донесся короткий вскрик, а после, не успел Роб и до трех сосчитать, из-за дерева, на котором он только сидел вышел один из бегунов, чтобы крадучись направиться туда, заходя с севера.
Времени на размышления не было. Ругая себя последними словами, Роб лихорадочно распускал шнуровку штанов на ноге, выдергивая тесемку, падал с дерева на жилистого, вёрткого мужчину, набрасывая импровизированную удавку на шею. Убивать он не любил, тем паче, когда смерть становилась напрасной. И сейчас, убивая - сожалел; втаскивая тело на дерево - скорбел, а выдёргивая второй шнурок и подворачивая штаны выше колена - ругал себя. Вот об этом-то стоило подумать раньше! Права была Бадб - изнежился. Отвык жить трактом, лесом, опасностью. Но жалость и стыд не помешали разжиться у мертвого ножом и простеньким поясом, прежде чем двинуться дальше.
К северу от того места, где Роб оставил мертвого бегуна, обнаружился Рабби. Юнец тоже шёл деревьями, тоже прислушивался в оба уха и глядел в оба глаза, оттого-то и заметили они друг друга одновременно.
- Поговорим? - Предложил он, и тут продолжил, ловя кивок юноши. - Почему тебе этот ритуал так важен?
В ответном взгляде отчётливо читалось: "Ты, пока на дерево лез, головой о ветки стукался?", хотя он был короче. Рабби устроился на ветке удобнее и прошипел:
- Слава, почёт. Может, для такого, как ты, это уже и пустой звук, но не мне!
- Не ёб... то есть, не стукался, - трагическим шепотом не согласился с такой постановкой вопроса Роб, - ритуал - это разовая слава. До следующего. А там может объявится кто-то моложе, смазливее, сметливее и бегливее. И хорошо, если жертвенника удостоишься. Ладно... Предлагаю сделку - идём вместе, пока бегуны не закончатся и оленя не встретим. Оленя ловим, а после решим, кому рога нужнее. Всё равно ведь в спину нож воткнуть захочешь и полком разведчиков не прельстишься.
Беван такого разведчика бы не одобрил... не одобрила. Охочий до славы следопыт или лазутчик - проклятье. К тому же, дини ши обычно сам не дура была погеройствовать. Так что, юнец Рабби дожил бы до первого оврага.
Рабби поиграл ножом в пальцах, словно уже выбирал, куда бы его воткнуть. Пальцы у него были сильные и ловкие, длинные. Наверняка нравились девчонкам. Но потом со вздохом сунул оружие за пояс, к почти такому же, только с костяной рукоятью.
- Потом... а то я не видел, как ты Тростника убил. Но ладно. Только оленя того мы встретим быстрее, если остальные не закончатся.
- Ты же славы хочешь, Рабби, - тихо фыркнул Роб, перекатывая рукоять своего ножа по ладони, - остальных надо оставить хоть чуть, о победе без борьбы песни не слагают.
Наверное, нужно было устыдиться своих слов - слишком жестоко они прозвучали. Будто он не о людях говорил, а фигурках шахматных, которых щелчком можно сбить с доски. Но - не получалось. Всякий раз, когда Роба заставляли бегать босиком и без рубашки по лесу, стыд и совесть поспешно ретировались в самые глухие уголки разума. В конце концов, бегуны знали, на что шли.
- А что оленя встретим быстрее - даже хорошо. Веришь ли, настолько хочу отоспаться, что уже всё равно, каким сном это делать. Ну, чего болтаем? Вперед, к славе!
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514354 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:35


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Генералу, чтобы его слышали, не нужно кричать. Достаточно выпрямиться во весь рост, говорить внятно и властно, оглядывая людей. Роб легко вскочил на ступеньку трибун, давая рассмотреть себя, рассматривая собравшихся. В их венах текла кровь легионов, и многие из его полка признают в сидящих здесь правнуков. Помнили ли они, как деды гоняли фоморов от этой груды камней и до Ирландии? Забыли?
- Если время к рассвету сплетается с песней клинков,
грозовые зарницы мерцают пока далеко...
Кто из них, потомков, знал эту песню, что пел легион Немайн, обращаясь к обеим богиням? Роб отодвинул лже-Тростника, спускаясь по ступенькам, чувствуя, как облекает плечи пятнистая туника, как темно-зеленая котта скатывается по кольчуге, разворачиваясь, слыша хлопок алого с золотом плаща за спиной и привычно запуская в него ветерок. Умница Бадб переодевала его неспешно, позволяя говорить.
- Мне стыдно за вас. Вы всё забыли, дважды предали Туата де Даннан! Первый раз, когда Патрик крестил вас огнем и водой. Второй - сейчас, пойдя следом за ряженой куклой! Мне стыдно за вас, за ваших матерей и отцов, за ваших детей!
Щит оттягивал руку, но он того стоил! Ахилесс удавился бы от зависти на собственном ремне, завидя этих воронов, лавры, трискели. Впрочем, Роб глянул на щит лишь украдкой, поднимая его к солнцу, отчего он жарко, ярко загорелся бликом. И Бадб встала за плечом - в зелёном платье, но с подогнанным по фигуре панцирем на груди. Металл сиял под солнцем, а на губах богини плясала предвкушающая усмешка.
- Мне горестно, что вы признали госпожой чужую игрушку, а свою богиню, не оставлявшую вас никогда - отринули. Fuar a'Ghaoth, Canan Ard, генерал бессмертных легионов, явился сказать вам об этом и просить - одумайтесь!
Когда он закончил, какое-то время на поле царила ошеломлённая тишина, почти тут же сменившаяся приглушенным гулом - услышавшие передавали слова дальше, тем, кто только прибежали из замка. На бегунов уже никто не обращал внимания - все были поглощены зрелищем - и обещанием его - поинтереснее. А вторая Бадб преобразилась тоже, стала выше ростом, положила, хмурясь, ладонь на рукоять появившегося на поясе длинного меча. Но заговорила не она - Тростник, вставший перед Робом словно в три шага преодолел десять. Встал, упёр руки в бока, ухмыляясь весьма гадостно. А потом мотнул головой, обводя собравшихся, и голос дохнул холодом по траве.
- Стыдишь тех, кто признали свою богиню? Клевещешь на ту, что приносит жизнь, защищает и спасает - как делала это и до чёрных ворон? Толика магии, и уже вы - настоящие, придя на готовое, чтобы забрать жизнь? Подделка. Иллюзия, не успевшая к пиру.
Вторая Бадб подошла к нему, взметнув юбкой, встала, касаясь плечом.
- Значит, вот что для вас эти люди, - хмыкнул Роб, складывая руки на груди, - лишь пир. Утверждаешь, что настоящий? Так докажи! Не исцелениями, которые может любой лекарь, не воровством жизни у чужой воды, не фокусами, достойными фигляра. Докажи, что не зря носишь моё имя - делом.
Неуместно и невовремя он подумал о том, что сейчас придется раздеваться, показывая всем татуировки. Но ведь все равно называл страждущим имя, занося тем самым пламенеющий меч Ордена над своей головой. Сколько времени понадобится людям, чтобы сообразить, что Циркон и Тростник - одно лицо? И хватит ли этого времени ему, Робу, чтобы успеть явиться с повинной в капитул? Пока еще не слишком поздно, пока братья будут готовы слушать.
Случись здесь триумф, он будет горьким, отсекающим Роба от той жизни, что ему действительно была дорога. Не всегда капитул был един, магистры спорили, злились друг на друга, интриговали, но - вставали вместе на защиту ордена. К тому же, Роб гордился магистерством, а потому служил Ордену, что пёс. Не ради страха или веры, но из искренной преданности. Кто из магистров вспомнит об этом, когда он сознается во всём? Хотелось верить, что все. И улыбаясь своему двойнику, дерзко, с вызовом и бравадой, он питал этой надеждой грядущую победу, ибо о поражении думать было нельзя.
Лже-Тростник помолчал, а потом мотнул головой.
- Нет. Мы уже всё доказали - людям, дав многое. Доказывать - тебе, кто пришёл отнимать. Докажи - не злословием, достойным шута, а делом. Как станешь?
Толпа, зло загудевшая было на слове "отнимать", снова заинтересованно притихла.
- Нечем крыть тебе, значит, - проговорил Роб, раздумывая, пора ли идти с козырей. Он был почти уверен, что этот Тростник не способен привести даже роты, не то что полк под стягами Неистовой и Немайн. Но почти уверенность - не абсолютна. И - ой, как не хотелось драться с этим троллем! Поражение будет постыдным, победа - напомнит о том, что её подарил Орден, выучив. - Можно ли отнять свободных, самозванец? Ну да... Дагда с тобой.
Роб опустил надоевший щит, прикрывая им Бадб, с неудовольствием осознавая, что тело помнит само, как илот должен беречь госпожу. Неспешно перебросил через плечо плащ, кладя ладонь на луковицу навершия - и глубоко вздохнул. Он спешил и делал всё не так, не вовремя, но драться с этим обезьяном ему всё равно пришлось бы. Ибо, как ни крутил он сейчас варианты, выходила ерунда. Ерунды. Чушь какая-то выходила, в общем, и выбирать из нескольких равноценных чушей было сложно.
- Мы не пришли ничего отнимать, - громко проговорил он, обращаясь к людям, - у вас нельзя отнять ничего, ибо вы - свободные, рожденные от свободных. Но кто из вас потерпел бы чужаков, пирующих на душах потомков? А ты, - взгляд упёрся в лже-Тростника, - попросту трус. Ты, чемпион этой ряженой куклы, и не бежишь с ними, с избранными? Ты, называющий себя Ардом, боишься здесь, при всех, подтвердить своё право называться так? Выбирай - тинг или бег?
- Боюсь? - тот поднял брови и повёл плечами, разминая. - Я всё жду, когда же ты трепаться закончишь. Значит, тингу быть, хотя за куклу я бы и просто морду набил. Впрочем... - он задумался, потом кивнул, - набью и в круге, отдельно.
- Мертвецы не бьют морды, - презрительно усмехаясь, заверил его Роб, - по крайней мере, не сразу. Меч и нож, коль не трусишь, без доспеха и щита.
Он окинул глазами трибуны, бегунов, улыбнулся своей неистовой - и стянул котту, роняя её на землю. Перед тем, как снять кольчугу и тунику, необходимо было обезопасить орден от себя.
- Братья, кто тинг очертит?
Резать плечо сквозь ткань было больно, хоть Роб и делал это с самым безмятежным лицом, на какое был способен. Росчерком скин ду он рассекал надпись на плече, тремя - пламенеющий меч, чтобы спешно зажать ладонью раны, сращивая их неровным рубцом, под которым трудно было бы разобрать рисунок. В конце концов, он не был единственным шотландцем, носящим Древо на спине, да и илотом - тоже. А вот магистра Циркона вынуждали думать о ближних своих.
"Помоги, моя госпожа и супруга!"
- Болтаешь много, - лже-Тростник неторопливо стянул тунику, обнажив бледную, не тронутую загаром грудь, на которой выступали мышцы не бегуна, а борца. - Чертите.
Бородатый сухощавый бегун тут же принялся обводить круг, приговаривая что-то про себя. Судя по отрывкам, которые удавалось уловить, старые обычаи таки не канули в лету. Не полностью. Но слушал его Роб вполуха - блаженное тепло исцеления прокатилось по телу присутствием Бадб.
- Одолжите меч, братцы, - обратился он к трибунам, подбирая с земли булыжник, - а то мой...
Пожалуй, клинок теперь стоило переименовать в "Рубаку камней". Порой Робу даже становилось стыдно, что его меч проходит сквозь камни, не задумываясь, если так вообще можно было сказать об оружии. Вот и сейчас - две ровные, гладко срезанные половинки булыжника лежали у ног, рядом с пятнистой туникой и сапогами.
С поклоном он отдал пояс и ножны неистовой, с поклоном же принял недурной меч дюжего мужчины, поднимая руку с косицей, которую своей волей снять не мог.
- Клянусь семьей, именем своим и своей госпожой, что силы, заключенные в брачном браслете, применять не буду.
- Клянусь семьёй, - начал лже-Тростник, принимая у подбежавшего юноши собственный меч - тёмный, чуть не в пять футов длиной, с длинной рукоятью, - горами и госпожой своей, что силы, заключённые в драгоценном глазе, применять не буду. Но я - тоже одолжу оружие, потому что мой...
Лезвие не прорезало булыжник, скорее разломило его в месте удара. Половинки получились неровными, но на заточенной кромке меча не осталось и следа.
Толпа оживлённо загудела.
Роб склонился в поклоне перед Бадб, улыбнулся людям. И вступил в тинг. Не применять Циркона он не клялся, да и часть души, ты-сам, не мог считаться амулетом. Холод стремительно и охотно, точно ждал этого давно, поднялся от ног.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514352 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:35


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


- Не убивать, не пинать ничего, и что врать - я понимать, - он скривился, мысленно пиная себя, - то есть, понимаю. И земля плохая. Но госпожа Лина тут причём? Она вам врала? Почему вы пакостите в доме?
- Они врать! Не кланяться Великая Королева, нести жертва игрушка! - возмутился имп.
Импа толкнула его в бок и громко прошипела:
- Это муж Снимай-Юбка! Дурак, точно нога бить.
Бадб тихо фыркнула снова.
- А Снимай-Юбка неправильный! - стоял на своём имп. - Они издеваться. Земля не тот, алтарь не те. Всё пахнуть не так. Хотеть великую госпожу. А уйти имп не мочь.
- Тростник граница ходить, - его жена с крайне несчастным видом опустила уши. - Тоже сапог топтать, если найтить. А хозяйка хороший. Имп стыдно, - уши опустились ещё больше. - Но имп грустно и... оно сам.
Роб досадливо закатил глаза. Ну какая разница, кому несли жертвы эти заблудшие овцы стада неистовой, если до того они были христианами, и имп жить... жили мирно?
- Великой Королеве не кланяются уже давно, однако же вы не пакостили, - резонно заметил он, - значит, так. Сейчас я звать хозяйка и имп клясться любимый ворон Старшей, что больше не шкодить. А что кланяются не тем - забота не ваша. Придется потерпеть немного, прежде чем всё снова будет хорошо. Договориться?
- Бей-Сапог не любить Великий Королева, - трагическим шепотом пожаловалась импа и спряталась снова. - Любить Снимай-Юбка.
- Имп уже терпеть! - имп задумался, загнул один палец, подумал ещё, загнул второй, но первый при этом разогнулся. Фэа с сомнением посмотрел на результат и повёл ушами. - Много терпеть. Очень.
- Уши оторву, - пообещал Роб импе в ответ на новое обзывательство, - ну, дело ваше. Не хотите по-хорошему, будем изгоняться...
Он повернулся к Снимай-Юбка, то есть Бадб - и замер, осененный догадкой и надеждой, что неистовая не будет артачиться.
- Или не будем. Госпожа подарит вам эту грёб... замечательную юбку, а вы мне пообещаете не пакостить. Идёт?
- Какой юбка?.. - подозрительно начал было имп, но Бадб уже вытащила из воздуха грязный обрывок тряпки, которая выглядела заметно хуже, чем прежде и уже почти не дёргалась.
Поймав взгляд Роба, богиня пожала плечами.
- Она меня раздражала.
Импа соскочила на пол, опасливо обогнула Роба по дуге, принюхалась к краешку тряпки и восторженно взвизгнула.
- Снимай-Юбка принести Юбка! Тот самый! Гнездо? Мы клясться!
- Клясться? - с сомнением уточнил имп, потом отчего-то бросил на Роба обвиняюще-горестный взгляд и вздохнул. - Клясться.
- Любимым вороном Старшей? - Недоверчиво уточнил Роб, уже предвкушая если не кровать, то хотя бы просто ровный пол. И быть может, руки Бадб на спине и плечах, разминающие и согревающие. Впрочем, трактирщик мог отказаться выселять того любителя домашнего уюта, а спать в доме с импами - не хотелось.
- Ворон клясться, - рьяно закивала импа и ткнула пальцем в спутника. - Он тоже.
- Хвастать весь двор, - проворчал имп, но кивнул тоже, принюхиваясь. Запах явно нравился и ему.
Впервые Роб покупал покой в чужом доме за драную юбку Морриган. Впрочем, всё на свете бывало впервые. Первый крик, первый шаг, первая женщина... Первая грязная, но очень ценная юбка и, пожалуй, стоило порадоваться, что не нижняя. Жизнь вообще была похожа на неё, эту почти живую тряпку, от которой тянуло Старшей: такая же дырявая, в лохмотьях, но - желанная. Роб улыбнулся импам, согласно кивая. Сегодня он будет спать в кровати. И в этом было своё, маленькое счастье.

---
* Быстро!
** Бей-сапог
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514350 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:34


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


3 марта 1535 г. Окресности Танталлона.

Впрочем, готовность закончилась с ночёвкой в шалаше. Пятьдесят два, даже если тебе на вид всего тридцать - не самый подходящий возраст для таких изысков, и это Роб понял, пытаясь выпрямиться утром. Спина, затекшая от лежания на ложе из сосновых веток, хрустела и выпрямляться отказывалась. Долина кишела людьми, напоминая муравейник. Желающих было столько, что в тавернах ни единой комнатки не оставалось, иначе нипочем бы Роб не стал спать вот так, на почти сырой земле.
- Назовешь старикашкой - укушу, - предупредил он неистовую, со стоном потягиваясь и отправляя за щеку пилюлю. Магию почти наверняка в ритуалах запрещали, а потому можно было надеяться лишь на крепость мышц, да доступный для михаилита способ взбодрить себя. Бадб это вряд ли понравилось, но она все равно копила проценты, а Роб должен был быть уверен, что справится со всем.
- Жаль, мастер трактирщик, что мест у вас нет, - говорил он через несколько минут очередному хозяину таверны, - очень жаль. Я-то и так перебьюсь, а вот жена... ей бы на кровати отдохнуть, в тишине и удобстве.
Трактирщик - молодой ещё, с тёмными, почти чёрными волосами и такой же бородкой - оглядел Бадб и сочувственно вздохнул, разводя руками. Судя по помятому лицу, самому ему отдыха в последние дни доставалось небогато.
- Куда ж, когда даже в конюшнях постели стелить приходится, господин? Да и там уже денника свободного нету, хоть свою комнатку отдавай, но только как же уйти, когда и по ночам работа не переводится? Да и то сказать, было бы, куда уходить. Оно, конечно, есть у свояченицы домик недалеко, но и там не выспишься, потому как... - он осёкся, наново оглядел Роба и наклонился ближе. - А ведь, пожалуй, и можно устроить. Господин ведь михаилит, верно? Так у свояченицы комнатка найдётся, и поспокойнее там будет, чем в любом трактире. Она ведь и сдавала, как муж погиб, да только вот нечисть у неё распоясалась в последнее время так, что спасу нет. И в кухне лютует, и в прочем доме, а уж на чердак и вовсе лучше не лезть. И ведь ни креста не боится, ни молока не пьёт, как прежде бывало. Ежели избавите - берите да ночуйте, ещё и с приплатой. А то я кого из своих гостей уговорю туда перебраться, тогда здесь поселитесь, хоть вот и в чердачной - господин оттуда всю плешь проел, нельзя ли в деревне где устроиться. Только сразу скажу: тут вам покоя не будет. Пьют, гудят, да и развлечения вот для господ...
Словно подтверждая его слова, небольшой зал грохнул смехом и восторженными воплями: менестрель-фокусник, жонглировавший у камина кинжалами, ловко поймал три, а четвёртый проглотил - не без толики магии. На нетерпеливый стук опустевших кружек метнулась мимо стойки розовощёкая, округлая в нужных местах женщина с подносом, успев на бегу улыбнуться и Робу, и Бадб. Трактирщик проводил её любящим взглядом и вздохнул.
- Видите, господин. Гулять-то нынче до утра, а потом снова кружало - начинай сначала. Это если ещё кто из бегунов не зайдёт из местных.
Роб сочувственно кивнул, размышляя о нелегкой своей доле. Михаилитам всегда доставались домики, где кто-то отказывался пить молоко и не боялся креста. Ты же михаилит? Ну так переночуй, заодно и... К счастью, все эти "заодно" прекратились, когда корона перестала платить. К несчастью, ночевать нужно было в толчее, чтобы хоть что-то услышать.
- Что за бегуны, мастер трактирщик? А за комнатку сговоримся, вот позавтракаем - и пойду погляжу, что там за привереда у свояченицы завелся.
- Ну, бегуны, - повторил тот, но потом всё же пояснил: - То есть, те избранные, кому завтра гнаться по лесу.
Звучало уничижительно. Будущего короля-оленя низводили до простого бегуна, красоту и сакральность ритуала пачкали грубоватой шуткой. Роб вздохнул, припоминая, что раньше таким вот... гончим предписывалось еще и поститься. Значит, завтра...
- И как же их избирали? - Осведомился он, вместо того, чтобы интересоваться шкодником свояченицы.
- Ну, как всегда, конечно, - трактирщик почесал бородку. - Лучшие охотники, воины... молодой Рабби - тот особо отличился, приволок девчонку из Стюартов - едва сдюжил. На него, стал быть, и ставить, потому как голова бесшабашная. Ну а потом, обязательно, госпожа кандидатов самолично осматривала да одобряла, чтобы красивые да сильные.
Роб ошарашенно сморгнул, отгоняя видение плененной принцессы из правящей королевской семьи, хоть и не мог припомнить ни одной. Отличаться, чтобы попасть в число бегунов, он не собирался. Михаилит - значит, лучший воин и охотник, хоть и добыча совсем не та, а воровать девчонок было заманчиво, но и чревато гневом неистовой. Потому - лишь кивнул, перекатил по стойке монету и, подхватив под руку жёнушку, вышел из таверны.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514348 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Spectre28 Отправлено: 17-03-2019, 9:34


Рыцарь в сияющей футболке
*******

Администратор
Сообщений: 3234
Регистрация: 21-09-2004
Откуда: Таллинн
Пользователь №: 2461


Что мрачный жнец уже приметил этот низенький домик, Роб понял, лишь взглянув на мальчика, догорающего лихорадкой. Анку, увы, зубы не чистили, да и когти не мыли. Юноша, когда-то крепкий, сложением похожий на своего отца, высох. Кожа облепила кости - и было видно, что не повстречайся ему на пути нежить, вырос бы крепким и статным, что молодой дубок. Роб покосился на крест, висевший на стене, на измотанного хозяина дома, на его жену, на девочку - и улыбнулся. Ободряюще. Надежда умирала последней, но здесь еще жили её сестры и, кажется, даже мать.
- Анку, - коротко пояснил он всем, точно Бадб нуждалась в этом, а остальные не знали, - лекарь и не справился бы, даже орденский берётся только в первые три дня после укуса. Диво, что парень вообще отбился. Но, пожалуй... Моя госпожа ведь не откажет в чуде?
Объяснять неистовой о принципах piarus alba он будет потом. Ночью, уже засыпая, а потому - спокойно и размеренно, приводя примеры из трактатов римлян и греков, пальцем чертя шахматную доску в воздухе. Сейчас Роб разве что мог дать мальчику толику своей крови, поделиться лекарем, чтобы подстегнуть его, упростить задачу для Бадб. Судя по взгляду, которым его наградила богиня, хотя бы часть этого она в мыслях уловить успела. По крайней мере, подходя к кровати, отодвинула она его бедром не слишком сильно. А в сознании почему-то мелькнул образ клацающей зубами, кусающейся Великой Королевы, грызущей несуществующие скрижали с законами и правилами, определяющими оба мира.
Богиня же отбросила одеяло полностью, не обращая внимания на то, как дёрнулась к ней мать больного юноши, и тут же набросила сверху юбку Морриган. Ткань возмущённо выгнулась, но Бадб прижала её ладонями, медленно, с усилием провела от ног к груди, наклонилась ближе, словно вдыхая запах болезни, и застыла на несколько долгих секунд. А когда выпрямилась, на лице играла довольная усмешка. Сдёрнутая с тела промокшая от пота юбка мелькнула в воздухе и исчезла. Коснулся мальчика и Роб, невольно вздрагивая от слабости юноши. Тот дышал спокойнее, размеренно поднималась грудь, а на щеках пока еще неуверенно розовел румянец.
- Теперь ему нужен покой, - обратился он к отцу, но больше - к сестре, почтительно целуя руку неистовой, - бульоны, протертые овощи, простокваша, как окрепнет - каши и мясо, немного вина. И - ходить. Сначала - недалеко и недолго. И вот еще что...
Вряд ли неистовая потом укорила б его за горку монет, оставленную на столе. К чему всё это лечение, если мальчика нечем и не на что будет накормить?
- Немного, но вам хватит. Оставайтесь с миром.
- Скажите только, господин, кого?.. - начал было хозяин дома, но жена взяла его за руку, качая головой, и он замолчал, прокашлялся. - Спасибо вам, господин. Спасли, да благословит вас Господь.
Женщина, проскользнув между Робом и Бадб, кивнула, неверяще касаясь кожи сына, сперва коротко, словно боясь обжечься, затем смелее. А глаза встреченной в лесу девочки горели чистым восторгом, чему не мешали почти молитвенно сложенные на груди руки. И провожать пошла именно она, оставив родителей с братом. Оказавшись снаружи, она смущённо взглянула на Бадб, потупилась от ответной улыбки и тихо спросила:
- И всё же, господин, кого благодарить? Я ведь даже жертву... не успела.
- Благодари госпожу, Бадб Ката, Luibhean Feòir, Fiadhaich, дитя. Но пока, заклинаю твоей семьёй, молчи о своих гостях. Ты поймешь, когда настанет время говорить.
Роб коротко поклонился, улыбнувшись, собираясь уходить и надеясь, что девчушка не спросит, как называть его.
- А вас, господин? - тут же поинтересовалось настырное дитя. - Вы ведь решили помочь.
Роб вздохнул, чувствуя, как с лица сползает улыбка, как тяжелеют, не тяжелея, оковы, с которыми совсем уже смирился и даже научился находить сладость в своём положении. Роба Бойда здесь знали врагом, магистра Циркона - не знали вовсе. Оставалось лишь одно имя. То, на которое он не имел права. То, которого не желал и не мог принять. Мёртвое имя, из которого вырос.
Роб затравленно оглянулся на Бадб, и внезапно осознал: если тебя нарекли, совершенно неважно, как тебя зовут. Матушка назвала его Робертом, отец - дал фамилию, орден - Циркона, а неистовая - титул и звание.
- Fuar a'Ghaoth, Canan Ard, дитя моё. Но лучше - кличь Робом.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #514346 · Ответов: 1151 · Просмотров: 14538

Страницы (84) : [1] 2 3  >  Последняя » 

Новые сообщения  Новые ответы
Нет новых сообщений  Нет новых ответов
Горячая тема  Горячая тема (Есть ответы)
Нет новых сообщений  Горячая тема (Нет ответов)
Опрос  Опрос (Есть ответы)
Нет новых голосов  Опрос (Нет ответов)
Тема закрыта  Закрытая тема
Тема перемещена  Тема перемещена
 

rpg-zone.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Защита авторских прав
Использование материалов форума Prikl.ru возможно только с письменного разрешения правообладателей. В противном случае любое копирование материалов сайта (даже с установленной ссылкой на оригинал) является нарушением законодательства Российской Федерации об авторском праве и смежных правах и может повлечь за собой судебное преследование в соответствии с законодательством Российской Федерации. Для связи с правообладателями обращайтесь к администрации форума.
Текстовая версия Сейчас: 24-03-2019, 13:56
© 2003-2018 Dragonlance.ru, Прикл.ру.   Администраторы сайта: Spectre28, Crystal, Путник (технические вопросы) .