В начало форума
Здравствуйте, Гость
Здесь проводятся словесные, они же форумные, ролевые игры.
Присоединяйтесь к нам - рeгистрируйтeсь!
Форум Сотрудничество Новости Правила ЧаВо  Поиск Участники Харизма Календарь
Сообщество в ЖЖ
Помощь сайту
Доска Почета
Страницы (20) : [1] 2 3  >  Последняя » 

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:30


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Ночью коридоры орденского замка выглядели совсем иначе. Не звенели детские голоса, не слышалось торопливого топота сапог, не повышали голос инструкторы и магистры, призывая к порядку. Даже если кто-то из воспитанников вырвался из спальни и бродил по коридорам или потайным ходам, он старался делать это тихо. Впрочем, в этом уголке у северо-западной башни, насколько Раймон знал, ходов в стенах не было. А если не знал он, вероятно, не знали и юные воспитанники. Хотя, конечно, карты обновлялись постоянно, но более безопасного места Раймон придумать не мог, если только не забираться в комнату Бойда или не остаться в гостевой, где спала Эмма. Последние дни - и ночи - её вымотали, и мешать спать Раймон не собирался. К тому же, в самом худшем случае его просто приняли бы за сумасшедшего. Невелика печаль.
- Мессир Жан де Круа? Вы здесь?
Некоторое время замок молчал, сонно отзываясь тихим эхо. Лишь привычно шумела вьюга за стенами, которая начиналась с закатом и утихала с рассветом. Де Круа вышел из стены неожиданно и выглядел взъерошенным. Таким, каким был сам Раймон с полчаса назад. Призрачные волосы явно взлохматила не менее призрачная женская рука. Но недовольства покойный магистр не проявлял, улыбался добродушно и чуть устало.
- Я всегда где-то здесь, - пожал плечами он, - тебе чего не спится, Раймон?
"Были ли в ордене магистры-женщины? Или призраки приходят в замок и просто так? Может, в стенах есть собственный Форест-хилл с борделем из призрачных девушек?"
Раймон извиняющеся улыбнулся.
- Простите, мешать не хотел. Не спится. Слишком много вопросов, начиная с того, что не так с рыцарем, которого я привёл?
- Тогда ты выбрал не то место, - хмыкнул де Круа, - что за привычка говорить на бегу, по углам? Торопыга...
Он прошелся по камням пола, с явным наслаждением потягиваясь, выглянул в решетчатое окно башенки и вспрыгнул на подоконник, усаживаясь на него и не собираясь проваливаться сквозь.
- Ну, а на кой в замке древний рыцарь, который и по легендам-то предатель? Трах... возжелать жену своего короля - это ли не предательство? Да и то, как он раз за разом из ловушек Морганы выбирался - наводит на мысль. Нехорошую. А уж как он на леди де Три поглядывает... Давай подумаем - ты его спас, верно? Иначе откуда ты б его взял? А сэр Ланселот на твою жену глядит так, будто женщин никогда не видел. Мальчик этот, Бренн, гораздо чище.
Раймон вскинул бровь.
- Предательство, сэр де Круа? Боюсь, я недостаточно рыцарь, но пусть. С этим стоило разобраться ещё Артуру. Но вот в остальном стало мне интересно, по своей ли воле он так живёт. Потому что слишком это всё похоже на наваждение, которого я, тем не менее, не чувствую. Не ощущаю и безумия, хотя, честно говоря, пристально не вглядывался. А странности при всём том отрицать - не могу.
- Жан. Мне все эти сэры да мессиры еще при жизни надоели, а уж тут они и вовсе бессмысленны. Веришь ли, Раймон, но безумия и мы не видим, а вот есть поганенькое в нем что-то, грязное. Гнилое. Как в осенней груше, которая снаружи сочная, желтая, а внутри - порченая и с червяком.
Де Круа поболтал ногой, стукая каблуком сапога по стене - и снова не проваливаясь.
- Забавное ощущение, - признался он, - без тебя не научились бы этому, спасибо.
- Не за что. И всё же, пока он ничего не делает - не травить же, - проворчал Раймон, потирая подбородок. Стоило подумать ещё и о том, что слишком уж вольно все вокруг учились на примерах. - Но скажи, как вы смотрите в людей? Понимаете чувства, мысли? Как определяете ренегатов?
- Это сложный вопрос, Раймон. Когда становится михаилит ренегатом? Когда отшатывается от ордена, перестает соблюдать устав, платить взносы и считать резиденцию домом? Но ведь устав и без того только поминается, а домом замок считают немногие. Или когда в душе поселяется вот эта червоточина, когда из воин из светлого, чуть испуганного мальчика, какими вы были все и каких мы видим до сих пор, превращается в изменника? Это тонкая, сложная грань, за которой человек готов открыть ворота осажденного замка. Можно не считать себя михаилитом, но... ты готов был отступить, оставить эту тварь из преисподней, чтобы она сожрала сначала Бойда, а потом принялась за детей?
- Если бы, допустим, был выбор между ними - и Эммой? - спокойно спросил Раймон, глядя на де Круа. - Едва ли задумался бы надолго. Не так давно в другом мире я уже бросил орден и короля. Пусть он был не моим - но умирать они шли по-настоящему.
- Но у тебя ведь не было этого выбора, - вздохнул призрак, - софистика хороша только там, где она имеет точку приложения. Сейчас ты сделал выбор в пользу друга и ордена, а когда нужно будет выбирать между женой и другом, между женой и орденом - будет иная ситуация, иной выбор. И, как знать, быть может, уже эти стены придут тогда тебе на помощь?
- Нет. Просто в этот раз выбор передо мной не стоял вовсе, - мягко заметил Раймон и пожал плечами. - Впрочем, не важно. Точки приложения, действительно, нет, что с той стороны, что с этой. Пока что. Но всё же... почему вы остались здесь?
Де Круа хмыкнул, спрыгивая с подоконника и явно смакуя ощущение пола под ногами.
- Тайная Стража была создана со смертью Первых. В рай михаилитов не берут, да и скучновато там, не находишь? А аду, конечно, веселее, но туда почему-то не хочется. Но есть замок и его стены, в которых можно продолжить почти жить ничуть не хуже - и уж точно не скучно, но зато без котлов и вил в заднице. Мы храним замок и детей, независимо от того, сколько детям уже лет. Порой и биться случается, как видишь. А еще мы ждем, когда капитул призовет нас в горький для ордена час. Как по мне - лучше так, чем лобызать Вельзевула.
- Лучше. С этим глупо и спорить.
Пусть и всего лишь клетка. Что делать, когда не нравится ни один из вариантов? Ни ад, ни рай, ни замок? Путь Ренессанса? Но это пока что просто красивый девиз. Привлекательный, но, умри Раймон сегодня - ему достанется лишь ад. Места в последней страже пока что не предлагал никто. Пожалуй, стоило постараться не умирать. Раймон почувствовал, что улыбается. Может, Морриган позволит подняться до ступени, на которой можно будет выбирать самому? Едва ли, но вдруг? Он прислонился к стене плечом.
- Вопрос не слишком честен, но, может, скажешь, что тут за игры с преемниками? Никогда не понимал высокую политику.
Де Круа хохотнул и мотнул головой в стену.
- Идём? Угощу тебя вином, не призрачным, разумеется. Там и поговорим. Не люблю я такие разговоры в углах вести, да и ты со стороны безумцем выглядишь. Конечно, морочники чокнутые, но чтобы вежливо беседовать о политике с башнями...
Раймон пожал плечами и шагнул следом. Воистину, морочники безумны. Впору удивляться самому, что ещё, кажется - не совсем. А ещё было интересно, где и как живут призраки - ухитряясь при этом хранить настоящее вино.
Внутри оказался обычный потайной ход, по которому не ходили уже очень давно. С потолка свисали целые пласты паутины, а кое-где она и вовсе превратилась в сталактиты, причудливыми наплывами застывшие над полом и грозящие рухнуть на голову.
- Никакой политики в преемничестве нет, Раймон, - заговорил де Круа, когда вывел его в небольшую круглую комнатушку, где на столе, тоже покрытом пылью, стояла глиняная бутылка, какие делали еще во времена первых крестовых походов. На низенькой скамейке у этого стола валялись подушки и сюрко с алым тамплиерским крестом, весьма грязное. - Каждый из магистров норовит посадить в капитул любимца. Удивительно, как мы еще существуем-то?
Де Круа прошелся по комнате, покосился на скамеечку, но сдувать пыль с нее не стал. То ли не умел еще, то ли просто поленился.
- У них с месяц назад славная драка произошла. Верховный прочил на свое место Снежинку, Безопасность матерился и обещал бросить к чертовой матери должность, если так и будет, а Тракт, как обычно, слушал все молча, попивая вино, чтобы после осведомиться, как долго, по мнению уважаемых магистров, самовлюбленный сo-sheòrsach* Снежинка просидит в самом главном кресле и сколько братьев пойдут за ним? А меж тем, они не молодеют... Ну, за редким исключением, а орденом кто-то должен управлять. Тот, кто сможет по-прежнему держаться зубами за привилегии, крепить хоть какое-то подобие братства, прирезать земли, вести людей. Вот и вся политика, Раймон. Никто не хочет - а кому-то надо. Попробуй вино, оно давно тут стоит. Комната, куда приводил любовниц один из Первых.
- И это - не политика?
Вино безвестный магистр любил густое и сладкое. Невольно представлялись такие же любовницы: пышнотелые, с плавными движениями.
- Может, стоит растить не только михаилитов, но и политиков. Тракт не приучает к разговорам, заботе о землях и к тому, чтобы вести за собой людей.
- Это не та политика, о которой нужно спрашивать, - вздохнул де Круа, - тебя в Новый Свет прочат, а значит, кресло уже не грозит. А что до политиков... Для чего, как думаешь, в уставе пункт о том, что михаилит может быть советником короля? Это ты у нас вышел... морочником-одиночкой. Вас учат всему, а уж что вы берете для себя - дело ваше. Эх, на тракт бы сейчас, со снегом поздороваться, анку с оттяжечкой рубануть...
- В Новом Свете тоже появятся кресла, - пробормотал Раймон. Стоило сесть на скамью, и волной накатила усталось. Два боя в один день, с дороги. Да, первый настоящим боем не был, но туманы, перемещения, выпивали силы куда вернее, чем махание мечом. И, как и в случае с мечом, ощущалось это уже потом. - Куда без них? Вы не в силах выйти за ворота?
- За ворота - в силах, а вот до Форрест-Хилл - уже нет, - сокрушенно признался де Круа. - Привязка к стенам, а иначе заграбастают ведь черти эти, чёрт бы их драл. Ты правда веришь, что в Новом Свете орден будет жить, как здесь? Что взяв земли правом сильного, словом или монетой вы будете заседать в капитуле? Раймон, сначала там будут битвы - и отнюдь не с тварями. Потом вы будете лихорадочно расширяться, обзаводиться усадьбами и наследниками. И этого даже ты не избежишь. А потом, когда сообразите, что нужно бы позаседать, выяснится, что уже никто и не помнит, как это делается. И... ты бы спать шел, сынок. Никакие древние не побеспокоят, а если уж рыцарь Озера вспомнит о своей гнильце, мы его до утра поводим по коридорам. Вереск когда-то был знатным морочником.
И даже выпрашивать у Велиала эту услугу было бесполезно. Мало ли там князей, которые ждут? Но в новом свете... да, Раймон был почти уверен, что будет именно так. Битвы не с тварями - лишь одна сторона. Оставалось поселение, руководство, логистика. Будут битвы, конечно. Но кресла - будут тоже.
- Зачем? - спросил Раймон. - Если рыцарь вспомнит и придёт - зачем его морочить? Лучше - разбудите. Если он умеет бесшумно выламывать двери - или ходить насквозь.
- Затем, что тебе надо спать, а нам - хоть иногда развлекаться. Мы же призраки, - ухмыльнулся мертвый магистр, - мы должны пугать людей и звенеть цепями.
- А по мне - так было бы лучше. Просто - убить. Впрочем, - Раймон поднялся и задумчиво кивнул, - можно убить и сложно. Если гость шагнёт навстречу. Но это уже - моя забота. Мой гость.
- Иди спи, жадина, - пробурчал де Круа со вздохом, - разбужу.
Раймон кивнул, и поставил недопитое вино на стол. Всё-таки оно оказалось слишком густым.

--------------------
* крайне неприличное обозначение активного гомосексуалиста
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512320 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:29


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Раймон пожал плечами. Чужой клинок он резким ударом сбил в сторону, но атаковать не стал, пошёл вместо этого дальше по кругу.
- Должен ли? Некоторые приказы больше чести не выполнять. Что велела Великая Королева?
Бренн вздрогнул, точно его пронзили копьем, задохнулся болью, согнулся, но тут же выпрямился. Там, где только что была синева горного неба в глазах - появилась темная зелень. Он поворочал запястьем, точно привыкая к весу меча заново и взмахнул рукой, отправляя снежных пчел в атаку, бросаясь вслед за ними.
На первый финт Раймон почти поймался, отведя меч - слишком сложно было одновременно взывать к огню, что крылся в клинке. Пришлось спешно отступать, оставляя за собой дрожащий от зноя воздух, поднимавшийся над оружием. Шаг, угрожая острием рукам фэа, закованным в ледяную броню. Второй, ловя чужой выпад у самого уха, встречным, вперекрёст. Забрало фэа так и не опустил. И, если бы не Морриган, наверное, лицо берёг. Пчёлы таяли бесшумно, осыпаясь капелью.
- Где твоя гордость, рыцарь?! Твоё тело, твой бой! Сын Гвидиона!
- Нет у илота гордости, - жутким, спокойным женским голосом ответил юноша. - Лишь воля Госпожи.
А еще илоту, видимо, не был положен здравый смысл. Или им не отличалась его госпожа, но рыцарь ничуть не опасаясь того, что с рук уже закапала вода, выронил меч, чтобы быстро отшатнуться назад, отступить на пару шагов - и соткать из снега новый.
- Да, вот такого замуж, наверное, совсем удобно... - уважительно отозвался Раймон, сокращая дистанцию. Финтить умел не один фэа. Обманный удар справа, переход влево, ещё раз - и вперёд, толкая серещенные мечи... и наступая на странную, сдвоенную тень. Бренн, сын Гвидиона умел драться, но в этих невесомых доспехах оставался куда легче. И ближний бой ему был невыгоден. А, значит...
Юноша поспешно отпрыгнул назад, оставляя перед собой полуобнаженную женщину с клинком в руках. Черные волосы длинными, прямыми прядями разметались по плечам, украшенным синими рисунками. Те же рисунки вились и по рукам, по высокой груди, по лицу и животу, прятались за пояском длинной черной юбки, расшитой золотом. Морриган, Госпожа Призраков, улыбнулась ехидно, роняя меч Раймона на гарду своего - и вольтом ушла в сторону, взметывая юбки, чтобы вернуться - и сильно ударить от колена, норовя располовинить от пояса к плечу. Уходить с тени не хотелось, инерции и темпа не хватало, а на уворот не было места. Раймон, даже не успев выругаться, кинул руки вниз и вбок, принимая удар на клинок в ладони от рукояти. Руки увело вниз - била Морриган, что твоя кобыла копытом. Только ещё и умело. И удар каблуком в бедро, пусть и скользящий, оказался неприятен тоже. И наверняка порвал одежду... Скривившись, Раймон прижал меч богини к земле и пнул сбоку под руки сам, зло, вкладывая вес. И еле успел упасть на колено, выставляя меч, когда богиня, не хуже опытного борца, подкатилась после падения, норовя запутать ноги и уронить.
- Пощади, храбрый воин, - грустным и тихим голосом произнесла она, скривившись от боли и тоже поднимаясь на колено. Из плеча, которым Морриган напоролась на меч, текла самая обычная красная кровь.
Только Раймон сомневался, что она ею истечёт. И что, спрашивается, теперь делать? Он почувствовал, как уголок губ вздёрнулся в иронической усмешке. О, великий герой Раймон... Фламберг! Победитель богинь, воистину! Поймал прекрасного дракона, а он не пускает. И всё же, если дарят такие подарки... он возвысил голос:
- Конечно, прекрасная дама. Беру вас в плен охотно и с честью, при свидетелях, призывая Немайн. И, простите, что рушу представление... - он выхватил краем глаза фэа, который стоял, опустив голову, и смотрел на Эмму. - Скажи мне, Бренн, сын Гвидиона, в радость ли тебе быть илотом Великой Королевы?
Юноша вздрогнул, то ли от его слов, то ли от громкого смешка Немайн, что раздался, для разнообразия, откуда-то из-за плеча. И Эмма, которую под руку почтительно поддерживал тиро Сокол, умело прикрывая воздушным щитом, вздрогнула, укоризненно покачав головой.
- Нет, - медленно ответил ледяной рыцарь, с которого сползала броня, оставляя его стынуть на ветру в тонкой льняной тунике, - я илот по праву неожиданности.
Девать спасённых, действительно, становилось уже некуда. С другой стороны, всё-таки этот ренессанс Бойда наверняка требовал много людей. И нелюдей тоже. И, главное, невзирая на укор Эммы, не хотелось даже думать о том, что бы сделала Великая Королева с илотом, который пошёл против приказа. А ведь наверняка, ломая комедию, богиня обращалась к нему с чем-нибудь вроде: "сруби уже мальчишку и хватай её!".
- А вирой, госпожа, я попрошу, чтобы вы освободили этого Бренна, сын Гвидиона от клятвы илота.
Бренн охнул, падая на колени, когда с рук вместе со споро тающими доспехами потекла чернота браслетов. Должно быть, ему было очень больно, потому что охнула и побледнела вслед за ним Эмма. Наверное, очень больно было и Морриган, потому что упала на снег она так, будто у нее часть души отнимали.
- Уйди с тени, - прошипела богиня, под пальцами которой расплывались весенние лужицы. - Он свободен.
- А мы, кажется, ещё нет, - проворчал Раймон, шагнув в сторону. - Но об этом, кажется, когда-то потом. Хотя и непонятно мне, зачем не обращать внимания на то, что есть, и что не изменится.
Морриган кинулась грудью на тень - и исчезла. А может быть, вселилась в Эмму, потому что та подлетела, даже не шурша, а треща юбками, оглядывая прореху в штанах с лицом, какое сделало бы честь и самому скупому еврею. Но поцелуй был горяч, как и всегда. Бренн, зябко ежась, поклонился ей, явно не зная, куда идти теперь.
- В резиденцию, - ответил Раймон на невысказанное и сдёрнул с плеч тёплый плащ. Кажется, отдавать одежду спасённым начинало входить в привычку. Скоро стоило ожидать нимба над головой - в знак святости. Хотя что-то всё-таки подсказывало: им с Эммой это не угрожает, но как знать. Неисповедимы пути... - А там разберёмся, что делать дальше. Чего хочется. Вряд ли будет хуже.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512318 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:28


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


- На занавеси?!
Де Круа усмехнулся изумлению на лице всех наставников разом и подмигнул Раймону.
- Не поверят ведь, - проговорил он, уходя в стену, - ну... ты зови, если что. В опочивальни мы без приглашения не ходим.
Эмма, наконец выпутавшись из объятий мальчика, подошла, отряхивая юбку.
- Мне дурно, - капризно пожаловалась она, - это запах, эта тварь... ох, идём отсюда, здесь неприбрано!
- Действительно, - Раймон подхватил её под руку. - Прости, дорогая. Обычно в капелле обходится без демонов.
- И гобеленов здесь нет, - игнорируя возмущенные взгляды магистров, вздохнула Эмма, - ни одного. Даже с единорогами.
- Действительно, стыдно, - вздохнул Раймон, ведя её через ряд магистров.
Воистину: иногда стоит просто не привлекать к себе лишнего внимания.

Форрест-Хилл, окруженный со всех сторон лесом, изменился мало. Всё также мрачновато поглядывали селяне, безошибочно выделяя михаилита из толпы, пусть даже и шел он под руку с леди. Впрочем, их можно было понять - с самого основания Ордена в Британии эту деревушку использовали, как полигон, ибо где еще можно обкатать навыки юнцов перед первой практикой на тракте, под присмотром наставников? В домах селян вечно водились всякие мерзкие духи, опасные твари и фэа, на кладбищах поддерживалась популяция мертвяков, а в реке полоскали хвосты лоскотухи. И все же, деревенские даже гордились тем, что, по сути, страдают от михаилитов. Потому что они от михаилитов же и жили. Твари изгонялись бесплатно, а близость резиденции с рослым, красивыми и здоровыми, как на подбор, воинами привлекала искательниц приключений разных мастей. И искателей - тоже. Люди эти охотно оседали на постоялом дворе, оставляли деньги в трактире и в сувенирных лавках, девицы и вовсе задерживались надолго в надежде подцепить пригожего твареборца. И потому маленький магазинчик наподобие лавки Крессла, где можно было сбыть когти и другие части тварей назывался почему-то "Влюбленным анку", а бордель носил гордое название "Мавкина прелесть". Эмма, без сожаления, с усмешкой, оглядевшая разрезанную юбку в пятой рыцарской, что теперь гордо именовалась "фламберговой", лукаво улыбнулась, сообщив, что ей нужна серебрянная тесьма. Которую и пришлось купить в ужасающих количествах в лавке неподалеку от "Мавкиной прелести", у зазывно улыбающейся девицы, которая словно из упомянутого борделя и сбежала. И её тоже можно было понять - на улицах братьев не встречалось, лишь юноши, что при виде Раймона почтительно кланялись и старательно делали вид, будто выходят не из дома с веселыми девочками. Реформация сделала своё дело - улицы, некогда полные веселых михаилитских компаний, были полупусты.
Или, быть может, было просто морозно и ветрено. Хотя Раймон помнил, что прежде это никому и никогда не мешало. Слишком тесным казался обширный замок, слишком хотелсь выбраться на простор, не замкнутый в стенах. И что стало не так с воспитанием? Сам он не помнил, чтобы стеснялись борделей...
- Не хотите ли купить для леди вот этот цветок? - Тихо и вкрадчиво поинтересовался приятный тенорок слева. За спиной, будто бы из ниоткуда возник благообразный на вид старичок, с целой корзиной флер д'оранж. Одет он был в теплый, ярко-синий оверкот, а на одно ухо кокетливо свешивался помпон зеленой шапочки.
Покупать цветок не хотелось. И тоном, и потому, что Раймон не почувствовал его присутствия, и оттого, что цветы, предназначенные молвой для украшения невинных невест, слишком уж цеплялись за их ситуацию. Раздражали скорее, чем были просто не нужны и не подходили.
- Поздно. - Эмма равнодушно скользнула взглядом по свадебным цветам, не изъявляя желания их заполучить. Впрочем, она всегда проявляла поразительное для молодой девушки равнодушие к венчанию, которого у них не было. Известно, все барышни мечтают о подвенечном платье, вот этом самом флер д'оранже и торжественной мессе. Все - но не Эмма, которая лишь кивнула в ответ на запись в приходской книге капеллы, сделанную твердой рукой Бойда. Задним числом, сразу после побега из монастыря. Гораздо больше ее, кажется, позабавила запись той же рукой о браке Роберта Бойда, магистра над трактом, нареченного Цирконом, с Бадб Маргарет Колхаун. - Нам не нужен флер д'оранж, а если милорд муж решит подарить мне какие-то цветы, то это точно будут не эти мелкие, белые и удушливо пахнущие.
- К тому же, - подхватил Раймон, - магистры учили не покупать цветы у незнакомых людей.
- Баубас Пика, - нахально представился старичок, - будем знакомы.
В корзине, которая только что была полна цветами апельсина, замелькали мелкие ирисы, из тех, что росли в высокогорьях. Лиловые, с желтыми прожилками, с длинными и темными, будто восковыми листами, они терпко пахли на морозе.
- Ирисы? Говорят, - торговец понизил голос до интимного шепота, - их очень не любит Госпожа Призраков.
- И вы хотите, чтобы мы не нравились ей ещё больше? Может, чтобы она разозлилась? - Раймон поднял бровь. - Хорошие же торговцы гуляют по Форест Хилл.
Это не говоря даже о том, какие имена выбирают и кого представляют. Впрочем...кого? Ад? Он мысленно пожал плечами. Если так, то время преисподняя выбрала крайне неудачно.
- А еще я слышал, что некий михаилит, еще той, старой школы, не эти, - Баубас презрительно кивнул на юнцов, которые смущались из-за борделя, все же, не все, - книжники, в обмен на рецепт от боязни Самайна может помочь с решением сложных вопросов. Да и нелюдью не брезгует.
Эмма, разглядывавшая его так, будто не могла решить бежать ей отсюда или пнуть старичка, вздохнула.
- Первый раз слышу о такой болезни, - заявила она лекарским тоном, - а уж что рецепт от нее нужен - и тем паче.
- Возможно, он о пляске святого Витта, - задумался Раймон. - Всё же канун дня всех святых... хотя, не помню, чтобы их так связывали. Да и где это слыхано, чтобы михаилиты - и за бартер? Особенно старой школы? Только честное золото! Но, правда, михаилиты старой школы очень не любят... людей, которые о них слишком многое знают. Инстинктивно. Особенно настораживает, когда непонятно, кто говорит то, а кто - это.
- Золото, серебро, медь... Помогут ли они, когда Королева призовет под священный дуб, держать ответ? Но если Эслинн солгала, что же, прости, сэр Фламберг. - Старичок поклонился и сделал вид, что собирается уходить, лукаво поглядывая из-под лохматых бровей.
- И почему бы не начать с госпожи Эслинн, а не с угроз? - пожаловался Раймон Эмме. - Или с объяснения, в чём дело? - вздохнув, он повернулся к существу, которое удивительно походило на человека. - Священный дуб и свидетели, уважемый Баубас Пика - это проблема не из тех, решение которых покупают. Госпожа Эслинн решила замолвить слово - хорошо. Это её выбор, но проблему в деревне я решал так, как счёл нужным и правильным, а не так, как заказали. Это же относится и ко всему прочему. Если у вас есть сложный вопрос - так расскажите. На ходу или за кружкой эля. А там - видно будет.
- Так ведь, сэр Фламберг, - развел руками цветочник, - говорить мало. Смотреть надо. У нас-то не река с деревней, а Форрест-Хилл. Холм, под которым мы живем. Ну да ваша правда.
На Эмму сейчас лучше было не смотреть. Страх перед фэа и холмами у нее, всё же, никуда не делся, хоть она и храбрилась, и не показывала, и прятала его за злостью. Насупленные брови, между которыми залегла складка совсем, как у ее братца, говорили, что она начинает злиться. Но - смолчала, как делала всегда, когда признавала выгоду для четы де Три.
- В нашей жизни как-то очень многое связалось с иными мирами, - заметил Раймон, обнимая Эмму за талию. - Но мало хорошего. Совсем ничего. Правда, пока что мы отовсюду выбирались. Даже поодиночке. Да и попадали без рекомендаций, что есть, то есть. Так что, не скрою, любопытно и полезно было бы побывать у вас просто по приглашению. Да только вот время в таких местах течёт уж больно иначе. А его у нас остаётся всё меньше и по эту сторону покрывала.
Баубас кивнул, явно соглашаясь с тем, что время в холмах неподвластно общему ходу, и заметно погрустнел. Но затем оживился, глянув на Эмму.
- А верно говорят, что леди дорожки прокладывать умеет? Так если правда, то, может быть, вы по ее дорожке и пойдете? Леди вас и выдернет назад, минута в минуту.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512316 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:28


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


На миг Раймон задумался о том, как чёртов призрак ухитрияется говорить вслух? Причём не через морок, а вроде как обычно. Словно он и дышал, и выдыхал воздух вместе со словами... потом тряхнул головой. Пора было тоже перестать удивляться.
- И слышу тоже. Это необычно?
"Могут ли говорить с призраками магистры? Бойд? Верховный? Проводится ли при посвящении маленький дополнительный ритуал?.."
Со времени детства количество загадок резиденции, кажется, всё же сократилось, но глубина их определённо выросла.
- Обычно нас не слышат и не видят, - де Круа, наверное, мог не шагать, а парить. Или скользить в воздухе. Но - шагал, размашисто, оживленно жестикулируя. - Понимают, когда мы предупреждаем об опасности, но скорее, как твоя леди... Не то, чтобы мы жаловались, конечно, но иногда очень неудобно. Вот как сейчас. Удивительно, что в тебе на двадцать шестом году это проснулось.
"Это. Хорошее слово".
Эмма забеспокоилась, затеребила рукав, как всегда бывало, когда она понимала чьи-то чувства, но не могла осознать - чьи.
- Синие удивление и торопливость, - сообщила она. - Это он, призрак?
Расчищенные от снега дорожки, по которым брат Волк провожал их, пытаясь поймать под локоть оступающуюся Эмму и неизменно досадуя на то, что его рука проходит насквозь, вели к усыпальницам. А еще к капелле, в летний, а сейчас заснеженный сад, и к одной из крепостных стен. Изредка встречающиеся воспитанники, которых на занятия уже начал сзывать колокол, раскланивались вежливо, с неизменным любопытством и восхищением оглядывая Эмму. А вот садовник, что спешил навстречу с охапкой сухих веток, зыркнул на Раймона злобно - и поспешно удалился, ворча о розах. Когда де Круа миновал и капеллу, и высившиеся подле нее монументы усыпальниц, повернув к саду, на дорожку откуда-то из ближайшего куста вышел еще один призрак, в кольчуге и с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост.
- Мальчик нас слышит? - Нетерпеливо поинтересовался он.
- Теперь их двое, - меланхолично сообщил Раймон Эмме. - И что этот садовник всё никак не забудет? Надо было притащить ему саженец с Авалона.
- Потому что розы были со Святой Земли, - сообщил де Круа, - это же почти кощунство! Добро бы сам съел, а то лошадью.
Укора в его голосе не было, напротив, покойный магистр, кажется, тщательно прятал смех.
- Может, поспешим? - Второй притопнул ногой по дорожке, но сквозь нее не провалился. - Оно уже гнездуется. И леди бы... ну, Фламберг, право же, ты всегда жену тащишь, когда надо по катакомбам за непонятной тварью из хаоса гоняться?
- Лошадь тоже нуждается в толике святости, - уведомил Раймон. - Хотя бы и в виде роз. Я думал, их тут затем и выращивают. Что до леди - конечно, беру с собой. Вместе гоняться за неведомыми тварями по подземельям всегда интереснее. Разве не все магистры в старину так делали, мессиры? Говорят, вообще гаремы таскали.
- Кхм, - так многозначительно кашлянул де Круа, что стало понятно: с гаремами он угадал. - В наше время гаремы ценились не в подземельях. Впрочем, поспешить и впрямь стоит. Видишь ли, Раймон, когда этот гаденыш, что явился к моему преемнику, ушел куда-то туда, откуда приходит леди Бойд, проход не закрывался еще долго. Что бы мы не делали. А потом и вовсе рамку кто-то подхватил, кого брат Вереск, - призрак кивнул в сторону второго, - уверенно опознал, как демона. По рукам-то мы ему настучали, рамка захлопнулась, но внутри стен поселилось нечто. Я затрудняюсь, как это описать, но оно словно здесь - и не здесь, пока сожрало только одного из щенков, но... И эти чертовы магистры только удивляются, чего Стража тревожится! Списывают на недовольство от ухода гаденыша.
- Если гаремы ценились исключительно не в подземельях, значит, мессиры, в них выбирали не тех женщин, - рассеянно заметил Раймон и почесал в затылке. Что делать с тварями, которые и здесь, и не здесь, он не знал. Не помнил такого и по гримуарам. Впечатление небытия могло бы создать нечто скогеподобное, но грызли его некоторые сомнения в том, что скоге умели морочить призраков. С другой стороны... Раймон сам никогда не пробовал морочить призраков. Искушение было велико, но... он мысленно вздохнул. Не время. Вот всегда так. Ещё было очень интересно, почему его не попросили просто рассказать это всё магистрам, но и эту мысль Раймон решил оставить при себе. А то и впрямь. Попросят. Хотя вообще - магистры знали подземные ходы и межстенный мир куда лучше. Так, что, может, и стоило, но... нет. - А подробнее, сэр де Круа? Или оно настолько не здесь, что никогда и не показывалось? Но щенка жрало... целиком? Или разодрало на части?
- Только хвост остался. И его будто ножом срезали - чисто. Мы его краем, границей зрения ловим - черная, лохматая тень, то ли паук, то ли что-то с щупальцами, то ли вовсе странная собака. И как назло, Шафран только крутанулся, когда мальчишку привез.
Призрак глянул на Эмму, закрывшую глаза, чтобы отогнать от себя чужие чувства.
- Поэтому Вереск и беспокоится, что ты леди с собой ведешь. Оно быстрое, а в юбках не побегаешь, да и не михаилит же.
Раймон помедлил, с улыбкой вспоминая о том, как бегала - в юбках - Эмма, когда случалась нужда. Возможно, улыбка выглядела странно, но это волновало мало. Он легко пожал плечами.
- Значит, всё честно. Я, наверное, уже тоже не совсем михаилит, да и бегаю, как показало кладбище в Лутоне, недостаточно быстро. Мы пойдём вместе. Даже если вы заверите, что гостевые комнаты Ордена совершенно безопасны... чего, думаю, я не услышу. Пространство не здесь и не тут не оградить стенами, ведь так?
- Теперь ты михаилит больше, чем когда-либо, - серьезно проговорил де Круа, останавливаясь перед стеной, - пока Стража тебя принимает в замке, ты - брат ордена. А ведь ты теперь еще и знаешь... Как магистр. Нам от медиумов прятаться приходится, Тайная Стража, последний оплот, великая тайна... Посмертие, достойное воина, которого в раю не ждут, а в аду заждались. Нам все равно, чей ты любимец и кто сыном называет. Если сошел с пути - замок тебя не примет. К тому же, ты живешь не в гостевых, а в рыцарских, они внутренние, для своих. Но закрыть их мы и правда не можем, каждый раз оно уходит в иной план, материальный. А там мы, увы, бессильны. Пока. Пнешь камень? Мы-то сквозь стены пройдем, а вот ты и леди...
Эмма дернулась, вцепилась в руку так, что стало больно от колец кольчуги, впившихся через рубаху. Едва уловимо, так, что могло показаться бы, будто почудилось, потянуло серой. Волк и Вереск замерцали, потянули полупрозрачные мечи из ножен, и уже почти пропали, ушли куда-то, когда Эмма заговорила. Мерзко хихикая и причмокивая, не своим голосом.
- Жрать. Жрать вкусно, да. Большой, кровяной. Охотник. Все охотники, а этот знает, да. Весело-весело-весело. Но хозяин сказал ждать? Но этот знает. Можно сожрать.
Призрак извлекли откуда-то еще и щиты, переглянулись.
- А на ощупь - будто бы и демон, - задумчиво протянул Вереск.
- А ведь столько вкусного вокруг, - вздохнул Раймон, глядя только на Эмму, не обращая внимания на призраков. - Чего же ждать?
Между стен. В стенах, но не в ходах. И известный гадёныш, связанный с преисподней, ушёл путями Бадб или как-то вроде того. Научился? Откуда бы? Впрочем, последнее было неважно. При встрече можно было поинтересоваться, а Брайнс встречался в самые неожиданные моменты и по самым интересным поводам. Главное: то, что умел Брайнс, умел и ад. Но, если так, что такое - стена?
- Вкусное нельзя, - не согласилась Эмма, испуганно глядя на него своими, чистыми, незамутненными одержимостью глазами, - ждать, когда придёт белобрысый. Сожрать его сердце. Разбить кости и выпить мозг. Потом вкусное. Много вкусного. Ждать - скучно. А охота - весело-весело-весело. Чернявый вкусный. Он знает. Его можно.
Де Круа покачал головой, поднимая щит, чтобы закрыть им Эмму.
- Там полный хаос, - выдохнула она, выпуская руку, и прислоняясь к стене, освобождая поле для маневра так привычно, точно не была почти монахиней еще два месяца назад. - Весело и поесть - лишь вершина. Ощущение, что это - очень злой шут. Черный шут.
Раймон только покачал головой. Эти призраки, кажется, слишком привыкли защищать. А ведь кроме "почему" его ещё интересовало кто именно, как с этим связан Брайнс... впрочем, время для расспросов ещё могло и найтись.
- Злой шут, да? Ну, что делать, значит, придётся играть, - он улыбнулся, подняв бровь. - Снова что-то новое. Или это уже старое?
Эмма кивнула, удивительно точно глядя туда, где перед нею маячил щит и сняла с шеи подвеску-древо, что оставил для нее Бойд в коробочке с арбалетными болтами.
- Разрежь юбки, - тихо попросила она, - и пусть они уберут... Чем закрывают. Оно после Циркона уже Эрдара наметило. Предвкушает, как... демон в Билберри?
- К нам идёт, - предупредил Вереск, подбираясь, как для прыжка.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512314 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:27


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


10 февраля 1535 г. Лутон.

Полночь заглядывала в окно любопытно и холодно, подмигивала звездами, шептала колыбельную. "Пока - отдыхай". Забавный, будто сам бы отдыхал, если она на двое суток пропадет куда-то... Ее пару часов не было, а он успел лес выжечь и одну из этих ворон вызвать! И сон не шел, несмотря на колыбельную, что пела не себе - ему.

В пляске ночного черного бала
Я позабыла сразу тебя.
Как в зазеркалье мира, мелькали
Люди, теряя каждый себя.
Страшная сказка, но я здесь живу.
Пой колыбельную, пой.

Песня была жуткой, но казалась правильной - и не правильной одновременно. Не забыла бы никогда, но люди и правда теряли себя в этих зазеркальях. Двоился Раймон, становился древним божеством Бойд... Вспыхивала фениксом она сама. И при этом все оставались собой. Два Раймона, все же, воспринимались, как один. Роб оставался смертным, и не осыпалось пеплом темное пламя. И ожидание, скрашиваемое страшной песенкой, уже не было бесконечным.

Я танцевала польку с калекой,
Если б ты видел, как он красив.
Он неуклюже руку сжимал,
Улыбкой убогой счастье сокрыв.
Жуткая сказка, но мне здесь легко,
Пой колыбельную, пой.

Когда Раймон пошевелил рукой, будто отвечая на слова, Эмма вскинулась из кресла, в котором сидела, подбежала к кровати, ухватив ладонь. Но, вопреки ожиданиями, упрямец не открыл глаза, зато на полу рядом с кроватью возник рыжий мальчишка. А вслед за ним - седовласый, но молодой мужчина. К счастью, они казались бездыханными и пахло от них лишь одним - сном. Эмма поджала ноги под себя и наклонилась к Раймону, прижимаясь к его губам в поцелуе.
- Просыпайся, ты ведь не заколдованная принцесса, хитрец.
"А принцип - тот же, и работает, - улыбнулся Раймон и открыл глаза, со вздохом облегчения привлекая её к себе. - Вернулся".
- Два дня? Кошмар какой. Сплошные расходы. Трактирщик, небось, втрое заломил. Сразу он мне не понравился.
На ещё тёплое кресло беззвучно упал вытянутый кусок грубого железа, похожий на странный наконечник копья. В углу сам собой чинно поставился клеймор. Легла в ногах кровати, негромко звякнув, чёрная кольчуга.
- Расходы?!
Нужно было возмущенно высвободиться и тыча пальцем в спящих на полу, разразиться гневной тирадой по поводу новых питомцев. Но - не хотелось. Хотелось лишь заснуть на плече, упиваясь присутствием. Двое суток без сна, в темном пламени феникса, в ожидании казались бесконечными, измотали так, что впору бы заявить, что теперь ее очередь спать беспробудно, поелику на принцессу похожа больше.
- Трактирщик тебя не видел, - задумчиво покусывая ухо, призналась Эмма, - ты уходил рано и приходил так поздно, что все спали. А я, как и положено, благовоспитанной леди, спускалась вниз редко. Ну, и продала ему афродизии. Забавно, что у хозяев постоялых дворов с этим проблемы... Ты для разнообразия решил притащить послушников?
- Хуже, - покаянно вздохнул Раймон. - Легенду и мелкого паршивца. Ланселот Озёрный и перерождённый Кленовый Лист... которого всё-таки в орден. Оставлять там было бы... совсем.
- Иные из путешествия привозят шелка и драгоценности, а мой Раймон - легенды и паршивцев, - вздохнула Эмма, не испытывая сожаления, - а лошадей к ним не полагалось?
- Прилагался почти настоящий замок, но он показался слишком большим и тяжёлым, - мечтательно заметил Раймон. - К тому же, всё равно половина дверей никуда не вели.
Глаза закрывались сами. Слишком тепло, слишком спокойно стало. Слишком все равно, удобно ли спящим на полу. Не думалось о том, что с ними делать, а ведь мальчика нужно было тепло одеть. С рыцарем было проще - оверкот Раймона будет ему длинным, но, все же - сойдет.
- Я посплю немного. Обещай, что никуда не уйдешь.
- Конечно, не уйду. Даже спать пока что не буду. Буду лежать и думать о расходах, - негромко заметил Раймон, гладя её по волосам. - И драгоценностях. Интересно, как там лисичка, так и катается в стальном шаре у озера?..
Эмма только вздохнула, понимая, что перестала удивляться лисичкам в шарах, возникающим из ниоткуда мечам, кольчугам и ланселотам. Впрочем, быть может, в этом была виновата усталость.

Когда она уснула, Раймон ещё лежал, глядя в белёный потолок, и не видя. Один день за два. За три. За жизнь, как бывало со смертными, попавшими в мир фэа и не сумевшими выбраться достаточно быстро. Как ему самому это удалось? Везение, помощь Эммы и нужный талант? Кто-нибудь, не умевший в мороки и эмпатию, блуждал бы по Авалону до конца жизни, ожидая решения жриц? Но почему выпадало так удачно? Приходилось признать, что скорее всего Морриган просто подыгрывала. Мысль не радовала, но... он становился сильнее. Узнавал больше. Менялся. Зачем? Возможно, жертва в этом случае оказывалась выгоднее. Герой, а не какой-то раб-неудачник. Искры от костра выше? Если так, получается, что играя против себя, богиня играла на себя же. И сделать с этим он ничего не мог. Не сопротивляться, не взбивать лапками масло, сдаться? Не вариант. Поневоле придётся и дальше заточать лисичек в шары и весело катать на радость подвернувшимся детям. И это... не радовало. Хотя и оставляло, разумеется, лазейку. Потому что герои порой спорили и с богами. В нужных обстоятельствах, в нужный момент. Возможно, как раз потому, что не сдавались. Барахтались. Что Одиссей, что Диомед. Все прочие. Правда, заодно почти все они были безумны. Впрочем, какой морочник нормален? Какой не умеет играть, пусть и в поддавки? Правила оставались правилами.
Сон не шёл долго. Тело никак не выгорало напряжением боя, Авалоном и лесом, который был не Шервудом. Сопение Ланселота и Листа непривычно наполняло комнату, напоминая, скорее, об общих комнатах, а не таверне на тракте. Заставляя думать о том, зачем, собственно, оно ему надо? Из сочувствия? Ради шанса? Хорошо рассчитывать на Бойда, а если с ним ничего не выйдет? Ланселот, скорее всего, не взял бы у него ни денег, ни оружия. Дурацкие правила рыцарской чести. Впрочем, ладно, этот, насколько мог оценить Раймон, выдрал бы у жизни своё сам. Вероятно, раздев несколько разбойников, сдуру решивших ограбить одинокого путника. За него волноваться не стоило. Но ведь мог попастся и кто-то такой, что в мире бы не выжил вовсе. И что тогда? Связывать себя? Он поморщился, выделяя дыхание Эммы, вслушиваясь только в него. Нет. В таком случае он бы всё-таки прошёл мимо. Весь мир спасти было невозможно, да и не их это дело. Не задача тех, кто живут на тракте. Прошёл бы мимо, даже не подав надежды. Наверняка. Потому что настолько он, Раймон де Три, Фламберг, михаилит, всё-таки не менялся.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512312 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:25


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Лес пел, звенел листьями, будто они были вырезаны из меди, разливал этот перезвон по кронам, ронял прозрачными каплями росы на высокую траву. Раймон стоял на тропке, судя по разбросанным следам - звериной: совсем недавно неторопливо рысила по ней лиса, преследуя зайца. В зарослях орешника неподалеку хрюкали свиньи, а над ними заливалась украденной у малиновки песней сорока. Почти пасторальная картинка, если бы не рука Эммы, что все еще чувствовалась на запястье, горячела. Эмма пыталась если не тянуть, то держать. Впереди, за ясенями и буками, там, где среди листвы и стволов виднелся просвет, слышался стук топора.
Раймон выругался, снял с головы шлем и рывком сорвал повязку, в которой уже не было нужды. Лица коснулся ласковый ветерок, взъерошил волосы. Пасторальная картина летнего благоденствия должна была утешать и успокаивать, но всё не складывалось. И как-то закрадывалось подозрение, что перед ним, всё же, раскинулся...
- Не Шервуд.
Туман сомкнулся вокруг, но в тот же миг рассыпался чёрными перьями. И иногда очень хотелось, прямо-таки казалось уместным говорить словами Бойда, сказанными не в лучшие моменты. Не при детях. Например, вот так:
- Beathach salach a bha focáil roinnt! *
Раймон не был уверен, что произнёс эту жуткую фразу правильно, но на душе стало определённо легче. Хороший язык. Ёмкий. Фыркнув, он подхватил шлем подмышку и зашагал на стук топора, приноравливаясь к тяжести. Впрочем, латы казались легче, чем те, что ему доводилось пробовать в ордене, где хватало любителей всяких извращений на тракте. Возможно, потому, что была придуманной.
Идти не пришлось долго, и вскоре дорожка открылась в лужайку, на которой не оказалось дровосека. Зато обнаружился рыжеволосый мальчишка, который закусив губу, рубил дерево клеймором. После каждого замаха паренька уносило в сторону - и меч попадал не в то дерево, куда метил юный мечник, благо - деревья росли так густо, что он не промахнулся бы. Раймона он увидел как раз на замахе и видение черного рыцаря настолько потрясло его, что он ударил с плеча, отчего клеймор вонзился в пенек, а мальчик упал.
- О, господи... - Раймон едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Что-то, кажется, не менялось независимо от мира. - Цел?
- Я не Господи, я - Кленовый Лист, - сообщил мальчик, вставая. И попытался выдернуть меч из пня. - А чего мне будет? Я, знаете, сколько уже падал? И не сосчитать.
- Знал я одного Кленового Листа, - с некоторым сомнением проворчал Раймон и подошёл ближе. - Помочь?
- Нет, - мальчик со знанием дела принялся расшатывать клеймор, - я сам. Я на героя учусь.
"Мило". Было бы мило, если бы время в этих мирах не шло по нескольку дней за полчаса. Или... рука Эммы ощущалась всё равно. И едва ли она могла держать её сутки напролёт. Или и это - иллюзия? Ощущение неотложности никуда не девалось, убивая на корню и любопытство, и манеры, до стиснутых пальцев. Почти. Помогало сдерживать и то, что спешка здесь ничего не давала. Скорее уж наоборот. Раймон глубоко вздохнул, скептически наблюдая за попытками.
- Зачем?
- Чтобы темноты не бояться, потому что - это глупо. Чтобы не смолчать в суде, где судят безвинных, - мальчик рассказывал все это монотонно, точно повторяя заученное, упорно раскачивая меч в стороны, - не прятать лицо от грозного ветра, не пугаться страшного зверя, что встретится на дороге. Чтобы однажды такой же, как я, смог захотеть стать героем.
Первые слова, которые просились в ответ на эту речь, Раймон проглотил. Следующие - про то, что надо не забывать брать плату - тоже. И третьи, про то, что распространять заразу, вероятно, всё-таки не стоит. Чужая земля - чужие порядки. Он вздохнул и сел, прислонившись спиной к деревцу потолще.
- Что ж, достойно. Но этот меч тебе слишком тяжёл. И, в любом случае, не стоит рубить им деревья, правда, он стоит большего уважения. Лучше уж начинать с деревянного, если колотить по чурбакам. И постепенно менять вес.
- Сэр Ланселот сказал, что только настоящий меч сделает настоящего героя, - мальчик, наконец, выдернул своё оружие и уселся на тот же пенек, - а в доспехах сидеть на сырой земле нельзя, заржавеют. А вы подвиг совершаете, да?
Тьма, зверь и ветер. Раймон не знал, случалось ли Сэму Кленовому Листу свидетельствовать в судах, но прочие части подходили прямо до дрожи. Возрождаются ли люди в... таких местах? Впрочем, он сам отдал их жизни Бадб.
- У сэра Ланселота не было проблем с тем, чтобы найти кузнеца или новый меч. И доспехи эти не ржавеют. Но - нет. Не подвиги. Пытаюсь найти выход обратно в свой мир, Кленовый Лист. И никак не получается.
- У сэра Ланселота их и сейчас нет, - пожал плечами Лист, - проблем этих. Госпожа Моргейна любит его. И она может раздвинуть туманы в любой мир, сам видел. Только страшная она. То есть красивая, но...
Мальчик явно запутался и замолк, а руки Эммы на запястье погорячели, будто заменились другими - Берилл.
"Поторопись, сейчас полдень следующего дня и... тяжело"
"Может-то она, конечно, может..."
Опираясь на копьё, Раймон поднялся и кивнул мальчишке, который пока ещё не был Сэмом Листом.
- А где её найти, не подскажешь? Эту страшную, то есть красивую госпожу?
- Не ходили б вы туда, сэр, - Лист с трудом взвалил меч на плечо, - я бы и сам не пошел, но я же паж... Она так-то добрая и милостивая, но чаще - мрачная и хмурая. И часто злится, а тогда замок трясется. Может, и так выйдете скоро. Она ходит в другой мир, и оруженосцы частенько ныряют за ней, по следу её.
Не походил он на оруженосца, совершенно. Впрочем, где есть ход... только вот не верилось, что Великую Королеву, которая следит так пристально, удастся обмануть.
- Ага. А, допустим, рыцари - тоже ходят? С оруженосцами? И, если не сложно, расскажи мне об этом замке поподробнее? И, кстати...
Туман, в котором перья мешали проворачивать мир, не поднимался из-под ног. Просто оказывался рядом и вокруг, окутывая мир седой шалью. Видимо, закрыты были только выходы из мира. Всё прочее же... глядя через клубы на мальчика, Раймон покачал головой. Себе он помочь не мог, но почему, чёрт подери, не сделать жизнь Листа чуть лучше? Легче? Чёртов Ланселот, мог бы и озаботиться. Беспроблемный герой. Слить ощущения ребёнка с собственными было совсем легко. Раймон ещё помнил, с чем тренировались в ордене, чувствовал баланс за Листа и вместе с Листом. Уменьшенный полуторный меч с клинком чуть больше трёх футов длиной возник к воздухе словно сам по себе, бесшумно, и Раймон едва успел поймать его за лезвие под самой гардой.
- Не знаю про героев, Кленовый Лист, ибо не Ланселот, а воину оружие нужно по руке. Держи, твоё.
Мальчик смотрел на него с открытым ртом, долго. А затем подошел - и решительно воткнул свой клеймор прямо у ног, цапнув мечик.
- Меняемся, - твердо произнес он, - а то я с этим дрыном уже устал. А подарок брать нельзя - только мена. Оружие же.
- Что ж, пусть мена, - Раймон, перехватив копьё одной рукой, подхватил меч. Как ни странно, несмотря на издевательское обращение, лезвие выглядело идеально. Ни зазубрин, ни ржавчины, ни даже древесного сока. Кончики выдающейся вперёд гарды украшали маленькие кованые клеверы. Может, Ланселот и не подбирал меч под ребёнка, но оружие отдал достойное, стоило отдать ему должное. Собственный меч легендарного рыцаря, копьё и латы из первообразного тумана... вот и поговори о героях. На подвиги, впрочем, не тянуло всё равно. Слишком сильно хотелось - было необходимо - вернуться. Раймон закинул меч за спину, в услужливо наросший на латах упор, и кивнул. - Так что там, говоришь, с замком и ходами в другой мир?
Ребенок, кажется, от удивления вовсе забыл о том, что паж. Он обошел вокруг, внимательно оглядывая доспехи, рукоять меча.
- А вы руку не вывернете, когда его тащить будете? - Деловито осведомился он, ловко роняя свой меч в петлю на поясе. - И... он вам нигде не колет? А в замок мы сейчас быстро дойдем, чихнуть два раза не успеете. Пускают-то туда всех.
- Пускают - а что дальше?
- А дальше... Я сам не видел, но рассказывали, что однажды туда пришел сын Брангора Эст-ран-гор-ского, который был самым красивым рыцарем, а вышел он рыжим карликом. А еще сэра Гавейна в карлика обратили, потому что невежлив был с дамами. А Ланселот и вовсе уйти не может, сам видел. Стоит подойти к воротам Карадока - и он падает наземь, будто мертвый.
Мальчик не столько вел к замку, сколько останавливался любоваться цветами, ловил бабочек и рассматривал ярких, зеленых ящерок, греющихся на камнях.
- И сэр Ланселот не пьет вина там, лишь ест хлеб по вечерам. Хотя - кормят вкусно и всех гостей угощают. И покои на ночь готовят. И... - Лист остановился снова, ковырнув носком сапога землю, - здесь есть башня, глубокая, а на дне - змеи. Они оттуда не выползают, и их все больше и больше. Недавно госпожа вернулась не одна - с рыцарем. Уж не знаю, чем он провинился перед ней, но его сбросили туда.
- И других способов выбраться из этого мира в мой - нет?
- Говорят, что леди Озера еще иногда выходит из Зеркала, - пожал плечами Лист, - но я не видел. И не знаю, почему она выходила и отчего перестала. Зеркало, - подумав, добавил он, - это озеро за Карадоком.
- И где этот... Карадок?
- За лесом.
Мальчик махнул рукой так, что охватил, должно быть, добрую половину замковых земель, если они были.
- Хотите совет, сэр? - Неожиданно мрачно поинтересовался он, глядя на очередную ящерицу.
Раймон только пожал плечами. Если он, не понимая мира, не мог задать правильного вопроса, вполне можно было положиться на ответы, которых не просили.
- Буду признателен.
- Я бы пошел к озеру. Вы вон меч из воздуха вытащили, а там... - ребенок пошевелил пальцами, - туман всегда. И госпожа Моргейна туда не ходит. А мне кажется, не очень-то вам в Карадок хочется. Даже если Леди не явится, вы... Как это? Попробуете уйти. Там другое, не как в замке. Там дышать хочется.
- Озером я бы тоже не очень обольщался, - хмуро добавил Раймон, останавливаясь. - Учитывая, что сюда я попал как раз из другого озера. С туманами. Если пути закрыли там, то с чего бы им быть открытыми здесь?
Проку от силы, когда не хватает умения? Да и что есть сила в сравнении с богинями. Варианты выглядели один другого краше. Идти на озеро, стучаться в чёрные крылья в третий раз? Идти в замок, выбивать изнутри ворота, тыкать Морриган копьём... впрочем, не Кухулин. И если Ланселот Озёрный не в силах выйти из замка, на что надеяться ему, ухватившему едва краешек туманов? Всего лишь. Что соткано, то легко и отберут те, кто умеют лучше и больше. Или - не легко?
Попавшего в сонную ловушку рыцаря было жаль тоже. И всё же, с этим он мог бы жить - вернувшись. Мог бы даже бросить тут этого мальчика, подсказкам которого едва ли обрадуется Моргана ле Фей. Мог. Правда, вот тут смотреться в зеркало было бы уже куда как сложнее. Отнимать второй шанс... мысль противно горчила. Ещё и Фламберг рвался наружу. Фламберга не волновали тонкости. Озеро или замок, неважно, главное - что ближе. Выжечь ворота, питаясь силой Немайн - связью, которая ощущалась даже тут, под взглядом юных и одновременно древних глаз, невидимых в ясном небе. Откровенно позабавленных. Нет. Путь Фламберга тут годился не слишком хорошо. Моргана ле Фей, Ланселот, рыцари круглого стола. Миф, легенда. Поле для обманов, ловушек, колец и мороков. Загадок. Его дело, не Фламберга. И всё же. Если нельзя было тратить время, если не получалось успеть одновременно к озеру и замку, если один выход мог быть закрыт, а другой - опасен, то, получалось, выбора он сделать просто не мог. Его не было. Разумного выбора. Разумного выхода. Раймон с улыбкой пожал плечами. Когда разум отказывается работать, остаётся только одно. Шутить.
Он погладил руку Эммы, тонкие пальцы, охватившие запястье. С любовью, с гордостью и обещанием. Пока что - не нужно. Пока что - отдыхай. А я - попробую вернуться к сиянию души, которое всегда со мной. В свет, что не слепит, а раскрывается крыльями за спиной.
А уже потом, пытаясь отстраниться от внезапного отсутствия, повернулся к мальчику.
- Пожалуй, прогуляемся до Зеркала. Всегда приятно подышать свежим воздухом.

* ОЧЕНЬ неприличное выражение
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512310 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:24


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Разведчики, со скрипом душевным выданные Хораном, были молоды - не старше Фламберга. И Роб не помнил их совсем. Мудреное ли дело - запомнить сорок тысяч человек, из которых четверть - дини ши Бевана и дроу. Но когда первые неловкие моменты почтительного восхищения прошли, парни оказались болтливы, ходили бесшумно, понимали, как держать дистанцию и вообще были образцовыми бойцами-разведчиками, заставляя призадуматься о том, что Флу попросту делает все по-своему. К тому же, стоило признаться, что в мужской компании, где и Бадб сходила за своего парня, отдыхалось, было легко. Не нужно было думать о том, чтобы не уронить крепкое словцо, не смутить девчонку чем, прикрыть собой. Эту девчонку, рыжую и явно упивающуюся позабытым духом воинского братства, прикрывать собой не надо было - не оценила бы. Ей самой хотелось жизни, горячки охоты, жгучей крови по жилам не меньше, чем рук, сильных и ласковых сразу. Она сама умела ходить тихо, по-кошачьи, скрадывая шажочки, била из арбалета точно и действовала осмотрительно. Не прятать за собой её нужно было - любоваться и гордиться. Чем Роб и занимался, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. Хотя и получалось это плохо - приходилось еще и умиляться, раздражаясь капризам, от которых разведчики понимающе переглядывались и ухмылялись, подозревая скорое прибавление в семействе.
Бадб требовала большую, белую, зубастую ящерицу. Желала восседать на ней перед полком в Британии. И это, mo chreach, было похуже груш и персиков среди зимы. Ему становилось дурно, когда он представлял, какими глазами там будут смотреть на пернатого и грудастого Бевана, выступающего перед полком разведчиков. Но отказаться от дини ши не мог. При всех недостатках остроухого, в разведку он умел и любил. И люди его любили и шли за ним. Но, м-мать, Бадб на огромной ящерице была перебором: все равно, что костями шестерку три раза подряд выбросить. Мало ей, что христиане и без того считают демоницей, надо и в повадках с чертями сравняться!
Говорить о том, что большая часть адских князей использует чешучатых гадов именно для того же, о чем мечтается ей, Роб не стал. После натычет носом в демонологии и некрономиконы. Потому и ограничился коротким "Нет" и не менее коротким пояснением вполголоса, что если уж так хочется, то ящерку можно попирать, вместо дракона. А будущих верующих пугать потомками змия, что соблазнил их Адама и Еву, не годится. И тут же сгладил невольную свою дерзость и её обиду поцелуем в капризно надутые губы. Разведчики тактично отворачивались и делали вид, что ничего не слышат - и за одно это Роб был им благодарен. Теперь, когда спешка унялась, когда мысли успокаивались, текли водой, когда он снова становился собой, слушая шепот ветра, знающего всё, видящего всё... Вода и ветер - стихии, живущие везде, в них зарождается жизнь и они же несут смерть. Гулял ли этот ветерок, что ласково трепал чуть отросшие волосы, упруго хватал за руку, чтобы шаловливо отскочить, сегодня по Темзе? А может, он просочился сюда от Портенкросса, чтобы передать поклон от моря? Он спешил неспеша, напоминая Робу, как нужно думать и делать. Сунь Цзы, китайский полководец, говорил о том же. Впрочем, кто слышал о великих победах желтолицых? То, что доходило с того края света, говорило скорее, что они мастера бескровной войны, долгой - но эффективной. Когда завоеватель женится на твоей подданной, обзаводится детьми и домом, он сам превращается в твоего подданного. Ему уже не хочется завоевывать и воевать. Но, всё же, он утверждал, что война - путь неба и путь земли. Небо давало полководцу свет и мрак, холод и жар, порядок времени. Небо - и воздух с ним - текло неспешно, вдумчиво, упорядоченно, равновесно с собой и с землей. Сдвинь это равновесие - и плохо будет всем. Поспеши сам - и потеряешь больше, чем если бы не спешил вовсе. Эх, Муилен, когда же ты снова станешь собой? Переиграть бы, переплясать, да только мечтай - не мечтай, а сделанного не воротишь. А еще Раймона торопыгой упрекал.
Если бы Фламберг из походов возвращался с половиной спутниц, Эммы давно уже не было. Да и Раймона тоже.
Задумавшись, он не заметил, что мягкая земля под ногами едва ощутимо подрагивала, пока из гущи зарослей, ломая ветки, не высунулась огромная чешуйчатая морда. Рептилия, которой, судя по размерам, место было как раз в великанском замке, моргнула и уставилась на Роба заинтересованным оранжевым глазом с вертикальным зрачком. В горле у неё заклокотало, словно рядом бурлила горная речка.
- Какой красивый, - восхищённо вздохнула Бадб, глядя на ярко алые губы ящерицы, из-за которых торчали кончики треугольных зубов, не помещавщихся во рту.
- Дорого бы я отдал, чтобы слышать такие же слова, - вздохнул Роб, с неменьшим ответным интересом разглядывая ящера, - при виде себя. Драконом стать, что ли, чтобы ты, наконец, восхитилась?
И почему он не прихватил из лагеря копье? Почти рогатина, а на животе и груди этих тварей такие нежные чешуйки, они так легко протыкаются чем угодно. Кроме болта из арбалета, которым вряд ли и до мозга через глаз достанешь. Представив себя увешанным оружием с ног до головы, он рассмеялся и рыкнул на ящера в ответ, приглашая подойти поближе. В конце концов, они охотились, а Бадб могла восседать и на мертвой ящерке.
Ящер послушался. Трёхпалые массивные - иначе им было не выдержать такого веса - лапы глубоко вязли в земле, кроша ветки, растаптывая кусты. Передние конечности оказались несоразмерно крошечными - вероятно, под стать мозгу. Скрюченные на груди лапки, впрочем, обладали внушительными когтями, да и мелкими были лишь в пропорции к туше.
- Что именно бы отдал? - оживилась Бадб, улыбаясь не хуже какого демона. - Беван вот тоже красивый. Не только тёмная госпожа умеет в такие штуки
Разведчики, лихорадочно готовя арбалеты, отступали, расходясь в сторону, а богиня так и стояла, уперев руки в бока.
- Тебе не кажется, что он всё-таки хорошо бы смотрелся в холмах? Не наших, других.
С каждым тяжёлым щагом мир вокруг чуть менялся. Пропадали куда-то лианы, нарастал плеск воды, и откуда-то сверху ощутимо потянуло холодом.
- Не забывай, mo cailleach, - ревниво заметил Роб, утаскивая неистовую назад, за собой, подальше от ящера, - что жить тебе со мной, а не с красивым Беваном. Так что, к выбору ипостаси для меня подходи осмотрительно.
Страсть неистовой всё усложнять была неизменна. Превратить прогулку в сражение? Как поросенку чихнуть. Закинуть ящерку на берег моря? Пожалуйста. Наслаждайся, Роб Бойд, новыми проблемами, вкушай их полной ложкой. Эх, пройти бы под когтями к брюху... А колдовать не хотелось. Набило оскомину чародейство, еще в катакомбах.
- Парни, как готовы будете - скажите. Кажется, госпожа хочет, чтобы мы творили легенду.
Легенда, не подозревая, что её собираются творить, тем временем перешла на тяжёлую рысь, колыхая объёмистым брюхом. Твёрдая, замёршая тропа к северу от Портенкросса била в сапоги так, что становилось понятно: ящерицу можно использовать вместо тарана при осаде. За спиной же сотрясало скалы вечное море, потихоньку откусывая от них по дюйму, по два за век.
Смена окружения ящера не волновала, казалось, вовсе. Впрочем, в глазах его плавала такая бессмысленность вкупе с желанием жрать, что вряд ли он видел хоть что-то, кроме добычи.
- Ты же сам говорил что-то про попирание, - возмутилась Бадб, в руках которой появился вечный фламберг. Меч, впрочем, рядом с этим созданием казался просто зубочисткой.
- Но не сейчас же! И не в Портенкроссе! Ох, мать твою Эрнмас всем полком да под волынку...
Пятый плащ за месяц! Пятый, galla! Роб рванул завязки с шеи, подкидывая ткань вверх. Ветры Портенкросса, прихолмные и морские, знакомые с детства, те самые, что наполняли парус его маленькой лодочки, подаренной отцом. Не стареющие, вечно молодые - и потому теперь совсем сродни ему, они даже обрадовались этому нежданному подарку, пятнистому, как и его одежда, хлопнули полами, придерживая плащ, и ринулись вперед, набрасывая плотную ткань на морду ящеру. С ними рванулся и Роб, надеясь, что воины успеют заметить кивок головы, приглашающий стрелять. Михаилиты редко говорили в бою, выучка позволяла молчать - и видеть жесты друг друга. И избавиться от нее было сложно.
- Потому каждый день нужно проводить так, словно он замыкает строй, завершает число дней нашей жизни, - догнал его наставительный голос Бадб, явно проведшей немало времени в замковой библиотеке.
Плащ прилип к морде намертво, и ящер остановился, махнув хвостом в полуразвороте. Замер, словно разом позабыв про добычу и удивляясь внезапно наступившей ночи. Мимо Роба свистнули два болта. Один утонул в узкой груди, второй лишь отскочил от чешуек. Ящер же всклекотал снова и мотнул огромной мордой у самой земли.
Сенека в юбке... Ох, и отпотчует он её Эпикуром, когда будут наедине! И ведь, рыжая baobh, ни о пастухе с овечками не подумала, ни о мальчишках, что играли в холмах! И пастух этот, tolla-thone несчастный, гнал стадо прямо на тварь. Овцы звенели колокольчиками так, что их, должно быть, слышали даже в Лондоне, матерился пастух, матерился и Роб, прыгая на голову ящера, чтобы воткнуть в нее меч - и нежданно начать опрокидываться вместе со взревевшей тварью - Бадб подрезала одну из ног рептилии.
- Что ты творишь, шальная? - Только и успел вопросить он, перед тем, как скатиться на землю.
- Помогаю? - слегка неуверенно откликнулась богиня, отпрыгивая и опираясь на фламберг.
Косматая нестриженая овца тупо ткнулась ей в бедро мордой, и Бадб рассеянно почесала чёрно-белую голову. Ящер в агонии рыл огромными когтями землю, выбрасывая целые пласты. Разведчики, забыв про арбалеты, глазели по сторонам. Пастух продолжал материться, поминая попеременно старых богов и деву Марию.
- А-а, - злобно удивился Роб, встряхивая ушибленную в падении ногу, - ну так иди, попирай... рыжая.
А голова и лапы, пожалуй, сгодились бы. Гонять Брайнса было бесполезно - не оценил бы и не проникся. А вот поиграть в кровожадного Циркона... Любимая забава, чего уж скрывать.
На то, чтобы отрубить лапу и голову, времени ушло не мало. И все эти долгие минуты мир медленно менялся вокруг снова, прорастал джунглями, наполнялся птичьим щебетанием и гудением насекомых, слетавшихся на неожиданный мир. И только безголовая туша почему-то при этом всё таяла, пока не пропала совсем, оставшись замерзать в холмах у Портенкросса.
- Mo chreach, Бадб!
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512308 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:23


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


И уже потом, раскинувшись на кровати, закинув руки за голову, Бадб заговорила снова, под уличные вопли и комнатный, тяжелый и приятный запах, под сохнущий на коже пот.
- Всё же - хорошо! И хорошо, что феечкам хватает ума не стучать, и что сержанты орут громко, и что Барру где-то на пути к великану. Не нужно стыдиться под наглым взглядом этой малявки, думать о том, как поганые культисты могут скрывать от меня, куда унесли нежданных младенцев михаилитских магистров, и всё это - не отрываясь от жизни. Нет. Всё же жизнь - это именно здесь и сейчас, когда не нужно никуда спешить... поверишь ли, до сих пор я и не понимала, что такое - когда мало времени.
Роб подскочил на кровати, больно ударившись головой об изголовье. Некоторое время он просто сидел, пытаясь уложить в голове услышанное. Какие еще младенцы? Чьи? То есть, чьи - понятно, но от кого? И он же всегда... Нет! Какого беса Беван возвращается к великану? Забыл браслет Госпожи в клетке? Откуда культисты и зачем им эти младенцы? Вопросов получалось много, ответов - ни одного. И потому следовало начать с:
- Mo chreach!
И лишь потом:
- У него что, мозгов, как у той курицы, что одолжила ему перья? Воистину, волос долгий - ум короткий! Какого дьявола он туда прётся, если нужен тут? В задницу к троллям этот браслет! Я... я его замуж выдам! За Брайнса! Нет, за Фицалана! Любовницей короля будет! Заодно и не придется объяснять в большом мире, почему полком разведчиков командует баба с крыльями! Focáil Беван!
Выговорившись, Роб рухнул обратно, к неистовой. Младенцы и правда были нежданными. Хотя бы потому, что он не мог припомнить, кем могла быть их мать. Целительство - двоякий дар. Им можно и излечить, и искалечить. И сделать себя бесплодным, хотя бы на время, ведь бастарды - непозволительная роскошь для того, кто не сможет их воспитывать.
- Младенцы, моя Бадб?
- Лоррейн Кендис из Лутона в прошлом январе родила двойню, - задумчиво отозвалась богиня, потягиваясь. - Хоть волос длинен, а помню, надо же. А недавно она попалась некромагу. Твой Фламберг его спугнул, но поздно для девушки и одного младенца. Второго чернокнижник унёс. Сбежал. И сгинул, словно не было.
Странно, но слушал её Роб спокойно. Казалось бы, должен метаться по комнате, биться головой в стену, проклинать себя... Не получалось. Не потому, что не чувствовал себя виноватым, нет. Он помнил Лоррейн, нежную, юную Лору, твердо решившую заполучить его. Помнил эти три жаркие, безумные ночи Белтейна, когда потерял голову и всякую осторожность. Но скорбеть не получалось, несмотря на вину. Оплакивать ту, что знал всего три дня? Переживать о мальчиках, которых и вовсе не видел? И все это - когда рядом лежит обнаженная Бадб, а где-то там, в большом мире бьется с опасными чернокнижниками сын не по крови, но от того не ставший менее дорогим?
- Раймон цел?
Мальчик, сын... И так, и эдак перекатывал Роб цветным камешком по мыслям эти немудреные слова - и не мог представить, как выглядит ребенок. Воображение подсовывало то маленького Фламберга, то повзрослевшего и шумного Вихря, то совсем взрослого отважного Ясеня. И никаких младенцев, точно не обязан Роб был сейчас беспокойно собираться в дорогу, искать следы этого культиста. Казалось бы, вот он, сын, свой собственный, долгожданный, но похищенный. Лети, Роберт Бойд, за ним. Спасай, признавай, воспитывай. Уходи на покой даже, чтобы быть рядом с ним, но...
- Как их звали хоть?
Ответ важен не был. Дарственная на лондонский дом давно лежала в комнате Раймона, оставалось лишь сказать о ней. Шотландцы не оставляют без наследства никого. Не мог безвестный мальчик вытеснить из сердца Фламберга, заменить Вихря, занять место Ясеня. Конечно же, Роб не бросит этого ребенка в лапах культистов, пусть даже дело попахивало гнильцой и ловушкой. Несомненно, найдет место для него в душе, полюбит даже. Но ведь тракт он не оставит и станет ли мальчик ему ближе, чем Раймон? Именно потому, что - кровный сын? Или отцовская любовь, все же, появляется, когда растишь ребенка?
- Погоди, не говори. Всё после, когда я осознаю и, наверное, даже напьюсь.
От счастья, как и положено новоиспеченному папаше. Или от горя, что один из его отпрысков достался преисподней. Или просто потому что трезвому осознать, принять и пережить вину перед неистовой было сложнее. Или... Напиваться тоже не хотелось, впрочем.
- Нет, не напьюсь, всё же. Ну и скотина же я...
Всё это время Бадб лежала, вскинув бровь, а когда Роб закончил, приподнялась на локте и вздохнула, отвечая только на то, что было действительно важно.
- Да что Фламбергу сделается? Ему что некромаги, что Авалон, что Моргана, что дуэль с Морри. Как с гуся вода. Разве что понимать начинает... хвалю.
Однако же, преисподняя всё ближе подползала к нему. Рука на сердце - это мелочи, когда в этой же руке есть мальчик, который наполовину Роберт Бойд. Кровь от крови - и делай с ним, что хочешь. Хочешь, стучись к его отцу, проводи пакостные ритуалы. Хочешь - приноси ребенка в жертву. Хочешь - расти из него оголтелого культиста, чтобы потом он сам заколол своего папеньку на алтаре. Роб нежно коснулся губами руки неистовой, отвлекая этим себя еще и от мыслей о том, что Раймон дрался на дуэли с Морриган. И приходя к выводу, что в ад ему хочется еще меньше, чем прежде. Вряд ли туда пригласят Бадб, да и жизнь хоть и была поспешливой, но - яркой и желанной, как никогда. А потому нужен был этот мальчик: оставлять в руках сектантов ключ к неистовой, Портенкроссу и ему самому было нельзя.
- Возможно, они его посвятили какому-нибудь мелкому демону, потому ты его и не чуешь, - поднимаясь поцелуями выше, к плечу, проворчал Роб, - вряд ли князьям, они ревностны к своему имуществу. И спасибо, моя Бадб. Что не увидела Лоррейн и этих детей, и что сказала сейчас. Вот если бы еще своё проклятье про славу вождя сняла... Но даже просить теперь не смею.
Бадб фыркнула и выгнулась, подставляя шею.
- Ты сам его давно стряхнул. Оно ведь из таких, знаешь... - уточнять она не стала.
- Не знаю. Ничего не знаю. Стряхнул - и хорошо. Что я за генерал такой, который даже командовать не сможет?
А что в пыли умрет - не беда. В пастях тварей пыли обычно нет. Там клыки, слюни, яд и много других неприятных вещей. Пыльные монстры Робу пока еще не встречались, хотя братья из восточных стран говорили, будто в пустынях такие водятся. О Розали и вовсе думать не хотелось. Её проклятие тоже было... из таких. Притом, что даже неистовая смирилась с Робом Бойдом, а ведь Розали был нужен именно Ард! Каждому - своё наказание. Боги не дают того, что нельзя вынести, и если уж он смог стряхнуть с себя что-то, то предмет спора с Беваном - тем паче, буде у нее такое желание.
- Если ты хочешь меня огорошить еще чем-то, моя Бадб, то лучше делай это сейчас. Потому что после я надеюсь немного поспать, а проснувшись - снова обнаружить тебя рядом.
- Ещё мне больно смотреть на путь, которым идёт по Туата некто Гарольд Брайнс, - проворчала Бадб. - Буквально. Болят глаза, которые за глазами. Но вот это точно подождёт, тем более, что он ищет выход. Лучше бы, правда, не нашёл входа, но... да, пожалуй, проснусь я здесь.
- К дьяволу Гарольда Брайнса...
В самом прямом смысле. Правда, этот tolla-thone принес сюда ниточку чертовой преисподней... Чёртова преисподняя! Роб улыбнулся, притягивая неистовую ближе. К дьяволу и чертову преисподнюю. Обо всем этом он подумает позже. А лучше - по дороге к Гарольду Брайнсу, которого нужно было вышвырнуть в большой мир. Но не сейчас, не с Бадб в руках, не на этой узкой солдатской постели, где так уютно вдвоем.

  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512306 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:23


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Лагерь.

- О леди, прошу вас красный наряд
Всем другим предпочесть;
Сегодня я буду иметь честь
Взять вашу девичью честь!
Лагерь шумел привычно. Так, как и должен был: ругань сержантов, лязг оружия и топот ног, чеканный шаг строя, горланящего неприличную песенку, которую и мурлыкал вместе с ними Роб, бреясь в маленьком домике, что выделил ему Хоран. Досыхала одежда, разложенная по столу, отдавая влагу воздуху. Топорщились мокрые, начавшие отростать волосы. Конечно, не хаммам в Резиденции, но всё же и не дождик за шиворот, которым приходилось мыться все это время. А что шумно - хорошо. Полк оживлял, будоражил кровь, напоминал, что жив он - живы и они. И что человек, готовый нести за них ответственность, не должен спешить. Всё успеется. Взять время за горло покрепче, отвесить себе пинок побольнее, заставляя думать о проблемах по мере их поступления - и все снова войдет в колею. И бриться почаще. Медитативное занятие, да и не годится лэрду выглядеть точно он по подземельям недавно шлялся. Роб улыбнулся этой мысли, с наслаждением вдыхая запах хвои, которую притащили для него дриады. Его кожа всегда пахла елью и сосной. Матушка считала этот аромат чистым, мужественным и приучила к нему сыновей. Милая леди Бойд, дорогая матушка... Как много Роб бы отдал сейчас, чтобы снова увидеть её, прижаться лбом к коленям, ощутить теплую руку на затылке. Он рано оторвался от неё - и орден в том виноват не был. Время было неспокойное, семью в очередной раз трясло, и лишний рот, которому по семейной традиции грозило стать священником, был воистину лишним. И всё же, в отличие от большинства своих воспитанников, что с радостью погружались в сытую жизнь ордена, он тосковал до сих пор. Жаль, что матушка была христианкой, от которой отцу, довольно-таки прямо трактующему утверждение "лэрд - отец своего народа", приходилось прятаться каждый Белтейн. Будь она верна Древним - он просил бы Бадб о последней встрече с ней.
- Тогда кобылицей стала она,
Чтоб спрятаться в табуне,
А он позолоченным стал седлом
И оказался на ней.
Полку нужны были лошади. Много лошадей, столько, сколько могут вместить выпасы Портенкросса и порубежные долины. Будущее - за порохом и за кавалерией и отрицать это было бы глупо. Пусть война теряла флёр привлекательности, низводилась до грубого убийства людей людьми, но, все же, оставалась ремеслом. И как каждое ремесло имела свои особенности, не считаться с которыми было попросту глупо. Роб давно убедился, что поле битвы, на котором сражается разум, страшнее, чем поле битвы, где умирают, его труднее возделывать, чем пашню... Хм, пашни, пожалуй, они все же должны будут освятить с Бадб тоже. Воинов нужно было кормить, а кто даст земли больше плодородия, чем дочь Великой Матери? Главное, чтобы не зарядили дожди, иначе перемажутся они с неистовой по самые уши, превратившись в поросят. Мать - известная шутница...
- И вот она, голубкою став,
Взлетела ему назло,
А он, превратившись в голубка,
Парил с ней крыло в крыло.
Вороны, чернокрылые вестники, должны были разнести весть быстрее его самого. В большом мире сказали бы, что не по чину генералу носиться, как простому гонцу, собирая своих солдат. Роб на чины не смотрел. Когда тебе с этими людьми, да и нелюдями тоже, выступать против легионов из преисподней, против тех неведомых пока богов, с которыми необходимо было еще познакомиться, не до чинов. Пусть лучше держат себя запанибрата, но прикроют спину, когда это будет нужно. Величие не в гордыне, не в задранном выше гор носе, не в роскошной одежде. В поступках и словах, в том, как смотрят на тебя твои солдаты, в их готовности умереть за тебя, за свою госпожу, за свою землю. В их готовности сражаться плечом к плечу, в способности принять союзника. Пусть скабрезно шутят, поют похабные песенки - величие от того не страдает, лишь укрепляется. Полк против... скольких? Вряд ли тот же Грейсток наберет больше. И вряд ли король и его Саффолк будут смотреть, как по их земле маршируют армии пришельцев. А для них с Бадб - это, всё же, шанс. Полк под старыми и новыми стягами, символ Ренессанса. Сказки о непобедимых легионах дло сих пор бродили по Британии и возвращение их в тяжелые моменты будет воистину... возрождением.
- Но зайцем вмиг обернулась она,
Прыг - и помину нет,
А он обратился гончим псом
И быстро взял след.
А вот на охоте он давно не был. На кой черт ему Девона и хороший, сборный русский лук в резиденции, если теперь и охотиться-то некогда? Ни за зверьем, ни за тварями, ни за юбками. Да и юбок-то в последнее время вокруг немного. А если и есть, то настолько короткие, что даже не интересно. Пропадает флёр тайны, когда смотришь на всех этих полуобнаженных дриадок и наяд, не играет воображение, которое, как известно, питает азарт. Да и помани он любую пальцем - с радостью порхнула бы к генералу, легкодоступностью низводя горячку преследования в ничто. И это - после неистовой, величественной и простой одновременно? Роб хмыкнул, добривая подбородок. Оскорблять Бадб такой изменой было нельзя. Не то, чтобы он собирался оскорблять ее вообще хоть какой-то, но и монахом ведь не был! В тридцать пять, которые ощущаются скорее тридцатью, с женой повидаться хочется отнюдь не для тихого ужина у камина. Да о встречах думается почаще, чем в пятьдесят два.
- Тогда она превратилась в плед
И юркнула на кровать,
А он покрывалом зеленым стал
И взял, что задумал взять.
А неистовая всё не шла. И молчала. Опасно, стоило признать, молчала. Затишьем перед бурей, когда умолкает даже ветер, вечно шумящий в вершинах деревьев. На что злилась Бадб в этот раз? На потерю Муилен? Но ведь Флу сказала, что рано или поздно её сестра соберется... На то, что позволил этому мальцу, юному божеству, заморочить голову? Но ведь человек он, а человеку свойственно ошибаться, особенно, когда он спешит. На спешку? Гадать, за что его отлучают от компании, отдыха и, мать его, тела, Роб мог долго и безрезультатно. Проще было спросить, раз уж Ворона демонстрировала поразительное для нее терпение.
- Badb! Badb Catha! Fàilte!
- Хорошо пахнешь... - с нескрываемым удовольствием проворчали на ухо. - Странно даже, что феечки не пытаются прятаться под столом. Впрочем, и хорошо. Выгонять - утомительно.
Неприсутствие Бадб от присутствия отличало в этот раз только тепло. Никаких перьев или вихрей.
Наконец-то. Роб облегченно вздохнул, притягивая ее к себе. Вторая половинка яблока, второе крыло, неистовая... Думал ли он, надевая ей на руку брачный браслет, что будет так нуждаться - и так радоваться встрече? Точно отдав эту побрякушку - упал, раскололся, собираясь в себя лишь рядом с нею.
- Сам удивляюсь, но, может быть, они прячутся под кроватью? - Лениво и успокоенно предположил он, скользя ладонями по талии и ниже, к разрезам юбки. Бадб явилась в том же платье, какое было и при расставании, и оставалось надеяться, что в таком виде она не показывалась ко двору. В противном случае пришлось бы вызывать на дуэль всех, кто посмел хоть краем глаза глянуть на её восхитительные ноги. - Хотя нет, я же их выгнал незадолго до твоего прихода. Ванна с толпой феечек - залог благоухания.
Право же, пах он, как и всегда, и раньше это ставилось в упрёк. Изнеженным шотландским кобелиной называла, кривилась от обилия камня вокруг, возмущалась мягкой постелью и покладистыми женщинами. Что с ним сталось, если даже неистовую радует аромат леса на нем? Или она, как и всегда, о своем, надслойном? Чует кровь и снежную бурю, войну и горячее железо? Для Бадб запах Арда, должно быть, был слаще всех иных. Роб подавил вспышку глупой ревности, прижимая неистовую крепче. За себя - а теперь и за нее - он был готов бороться даже с частью самого себя, как бы странно это не звучало.
- Мне нравится это платье. И высокая женщина, - руки, подтверждая мысль, вползли в разрезы, - видишь, и наклоняться не приходится.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512304 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:22


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Клетка из фигурных золотых прутьев была заперта на пять замков. В одном свистел ветер, в другом переливалась вода, третий просто полнился глухой литой сталью, а в четвёртом, среди стальной оболочки застыла медь, сковав дужки. И только пятый - огромный был обычным, требующим ключа. Слишком маленький для великана, если тот не умел меняться в росте. Внутри же под накидкой из ярких птичьих перьев свернулась на песке женщина, отвернувшись от солнца. Прямо через клетку тёк, звеня, тонкий весёлый ручей.
"Пожалуйста, окажись мисс Беван!" Ручеек, отзываясь на призыв, плеснул волной на женщину, окатывая голову и плечи водой. Прежде чем кого-то спасать нужно было выяснить, хочет ли он... она спасаться.
- Beannachdan, charaid*.
Женщина вскинулась, и накидка взметнулась над плечами, блеснула каплями поверх изумруда и алого. Под ней Барру оказалась обнажена, да и сам плащ выглядел... странно: не было у него завязок, а рос сразу из тела. И узнавания в глазах, явно принадлежавших Бевану, не было. Заметив Роба, Беван прижалась к дальней стороне клетки, испуганно на него глядя.
- Кто ты? Где хозяин?
Право же, странные представления у великана были о снятии проклятий. Перья глубоко врастали в тело Барру, вплетались в плоть и кровь, впивались в кожу и кости. Роб недовольно хмыкнул, усаживаясь на дорожку. Привычно, как делал это еще Ард на привале, опираясь рукой на колено.
- Я твое дополненье, зеркальный двойник, помнишь, Барру Беван? Ард, которому ты задолжал кинжал. Твой генерал, правое плечо которого ты прикрывал вместе с Чернокрылым. Друг, с которым танцевал на щитах у костра.
Роб встал на ноги, подходя чуть ближе к клетке, чтобы показать свои почти прозрачные глаза, одни на двоих с Тростником, и стягивая кусок платья Бадб, под которым крылись белые волосы.
Женщина наклонилась к нему, всмотрелась, по-птичьи наклонив голову набок. И тряхнула головой.
- Не знаю, о чём ты, незнакомец, но тебе нужно уйти. Когда хозяин вернётся - ох... я не хочу, чтобы тебя съели. Это всегда так... - она вздрогнула, запахиваясь в перья, взглянула на солнце и настойчиво повторила: - Тебе нужно уйти! Осталось совсем мало времени. И он всегда сначала проверяет сад. Может быть, ты ещё успеешь.
- Командир первого засадного полка правой руки первого легиона Бадб Барру Беван! Во имя Бадб приказываю - вспомнить!
Рявкал приказ все еще Роб, впрочем, манера командовать у него не отличалась от тростниковой: властной и твердой, когда не нужно было даже громко орать. Может быть, он и успеет. Может быть, и нет. Но по всему выходило, что четыре из пяти замков мог открыть дини ши. И лишь с пятым ему нужна была помощь. И пути отхода ясны не были. Сможет ли косица Муилен унести к мельнице всех троих? Ох, Барру, кой черт тебя понес к этому великану, и почему ты не попросил Немайн о том же, если уж так хотелось стать птицей?
Женщина вздрогнула и выпрямилась, сверкнув смуглой кожей из-под перьев. И тут же сморщилась от боли, схватившись за голову.
- Я - никто. И ещё только должна стать кем-то. От тебя пахнет странно. Кровью, войной, бурей. Зачем ты здесь? Ты - призрак?
Роб уже привычным движением распустил ремни наруча, чтобы показать рисунок оковы под рукавом кольчуги.
- Сильный Холод и Ветер, Высокий Тростник пахнет кровью, войной и снежной бурей. Всегда пах - и ты это знаешь. Потому что ты - Барру Беван, рыцарь дини ши. Ты не можешь стать кем-то, имея имя. Ты не можешь быть никто, потому что ты - Барру Беван, командир засадного полка. Ты сильнее всех чар, потому что рождён... рождена в них, дитя стихий. Ты сильнее даже великана и этой головной боли, потому что перед твоей волей они - ничто. Ты - дини ши. Ты - мой друг. Ты - любимец Немайн. Ты - рыцарь. Ты - герой. И, мúchadh is bá ort**, если ты сейчас не вспомнишь это, tolla-thone, я взвалю тебя на плечо и отнесу в лагерь. Пусть твой полк полюбуется на своего командира.
Женщина, откинув голову, крикнула, и в клетке, треща между прутьев, взвился ветер, смешаный с водой из ручья. Сквозь ураган блеснули сузившиеся, пронзительные глаза. Сад же - замолчал, словно прислушиваясь.
- Не рыцарь. Не герой. И лучше бы - не Беван, - голос её звучал устало, пусто. - И у меня больше нет кинжала.
- Э-э, командир... - шепнула из-за спины Флу, и притопнула.
Земля, действительно, отзывалась слабыми, приглушенными толчками.
- Беван, - Роб вздохнул досадливо, чувствуя, что уже опаздывает с отходом. - Не дури. Думаешь, мне нравится отзываться на Арда? Но, мать твою эльфку, отзываюсь же. Мне вообще наплевать, рыцарь ли ты, герой ли. Для меня ты всегда будешь прав - потому как дружбу не пропьешь, я почти проверил. А кинжал... Наплевать. Хочешь, я отдам тебе свой? И уходим уже отсюда...
Вздох - и стук собственного сердца в ушах, что колотилось так бешено, тоже куда-то спешило, опаздывая. Точно в Белтайн, когда оно захлебывалось бурлящей юностью, кипением яблонь и жаркими вздохами, когда от простого касания руки оставался ожог, а в крови бурлил хмель полнолуния. Роб снова вздохнул, уже успокаивая себя. Спешить было некуда.
- Знаешь, когда я увидел те пыточные, то решил, что любые средства хороши, - не двигаясь, заметил Беван. - Ещё и проклятье снять хотел. Дурак, ничего не понимал. Оно ведь подходит, правда? И всё же, чего-то не хватает. В её наказании, в моём, в этих перьях.
Слова подчеркнул глухой могучий гул, пронёсшийся через дом и зелёную завесу. Раз, другой, через паузу - третий, словно гудевшему эта музыка доставляла удовольствие. Развлекала.
Роб ухмыльнулся самой скабрезной из своих улыбок, заламывая бровь.
- Как по мне, так всего хватает, даже с излишком, - проворчал он, обрисовывая поверх кольчуги излишки. - А если тебе так кажется, то... женщины всегда чем-то недовольны. То толстая, то ноги короткие, то волосы прямые... То грушу хочу, то персик, то юбка не того цвета. Не занудствуй, Беван.
Первый замок - стихия воздуха. В нем гулял ветер, подпевал гудению великана. И что с того, что это - замок в клетке, стоящей в саду какого-то великана? Ta neart gaoith agam air*** - и силу воздуха когда-то дала ему сама Бадб. А где взял ее исполин - дело десятое, потому что в замок вливалось сейчас содержимое косицы. Воздух заполнил замок, нажал на клапаны, и тот, щёлкнув, открылся. Беван вздрогнул. Так же содрогалась под неторопливыми шагами великана крепость.
- С излишком? Я тебе не нравлюсь? - Беван со странной улыбкой повела плечами, едва прикрытыми накидкой. И коснулась рукой бёдер. - Конечно, юбки у меня вовсе нет... но, правда, почему не оставить меня здесь? В кои-веки появилось время просто подумать, а не бежать куда-то.
Она неохотно повела пальцами, и из ещё одного замка потекла расплавленная медь, освобождая язычок.
- Бадб ревнива, с нее станется поменять нас местами и тогда уже я буду кокетничать с тобой, мерзкий дини ши, - рассмеялся Роб, выуживая из-под другого наруча косицу, - к тому же, нельзя мне нынче на девиц заглядываться. Окольцевали. И что-то не заметил я, чтобы ты сейчас думал. Разве что во сне. И... а ты бы меня оставил?
Вода была в клетке и, должно быть, великан отличался редкой самонадеянностью, оставляя ручеек Бевану, который сам на четверть был этой стихией. Ручей вздыбился плетью, вскарабкался по прутьям клетки, чтобы вползти в следующий замок, заполняя его, то вскипая, то охлаждаясь - Роб был не уверен, какова должна быть водица и проверял все варианты.
- Она взяла тебя в мужья?! - изумилась дини ши. - И ты согласился?! Хм... - она помедлила. - Если подумать, первое удивляет больше. Интересно, почему...
Четвёртый замок попросту сжался, и дужка лопнула.
- Все сложно, Барру, - с пятым замком вышла закавыка, как любил говорить покойный Тоннер-трактирщик, а теперь и Раймон, - это она согласилась взять меня в мужья. Наверное, потому что Арда почти нет уже, а Роберт Бойд полезнее, умнее и гораздо обаятельнее. Ну, и трепло, конечно же. Как эта херь открывается?
Замок казался частью самой клетки и почти вопиял о ключе. Конечно, можно было бы рубануть с плеча, но оставаться без руки, плеча и, возможно, головы было печально. Бадб наверняка бы это не одобрила, хотя и прошлась бы на тему безголовых магистров.
- Это? А... - Беван, не стесняясь, распахнул накидку и снял с полы маленький золотой ключ с хитрой бородкой. - Лови. Пять оборотов в одну сторону, три в другую, затем вдавить. С красивее я бы поспорил, но треплешься и впрямь много. Прямо как...
- Я чую человечину! - прогремел новый голос, сверху. Звучали с нём и гроза, и огонь, дрожала земля, откликаясь водой в ней. И превыше всего парили мороки. Сад зашумел крыльями вспугнутых птиц. - У тебя гости, моя дорогая?
- Потяни время... дорогая, - пробурчал Роб, лихорадочно поворачивая в скважине ключ. Пять оборотов в одну сторону, - скажи что-нибудь... как там обычно? Шлялся, где ни попадя, сам запах принес - вот и мерещится, - три в другую, - тебе виднее, в общем. Да и какая я человечина? Михаилит, тварь безбожная, нелюдь.
И вдавить. Пропустив удар сердца.
- Боюсь, обычно я просто молчу, - уведомила его Беван. - Кстати, надеюсь, ты нашёл какой-нибудь иной выход, а не мимо хозяина? У него дурной характер.
Замок, помедлив ещё несколько секунд, издал серию щелчков и открылся. А над Робом нависла тень, очень напоминающая очертаниями руку. Вокруг резко стемнело.
- Ну... Что за жизнь без риска? - Вздохнул Роб, кивая Флу, чтобы забралась на спину, и высвобождая косицу Муилен. - Иди сюда, Барру. Умирать - так в объятиях красавицы, пусть она и командир засадного полка.
Уверенности в том, что их не размечет по всему Туата кусочками, не было. Равно, как и другой выход искать времени не оставалось. Лихорадочно развязывая сложное плетение нитей и лент, бусин и самоцветов, он рванулся в клетку, пржимая к себе дини ши - и порвал косичку. В следующую секунду ладонь великана обрушилась вниз, смяв золотые прутья, вбив их со всем содержимым в землю. Тонко вскрикнула Беван. Роба пронзила резкая, дробящая самые кости боль. И наступила тьма.
----------------------
* Здравствуй, милая/ый
** чтобы ты задохнулся и утонул
*** сила воздуха есть у меня
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512302 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:22


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042



Замок великана не стоял на скале. Скорее, он сам был скалой, вырастал из камня и облаков ещё одной вершиной, зубчатыми стеными и башней, уходившей словно в самое небо. И где-то там, в прозрачной синеве билось оранжевое знамя с чёрным кругом. Castello Sforzesco, гордость Милана, рядом с безымянной крепостью казалась замком на песке, построенным детьми. И таким же долговечным. Стены, сложенные на несколько ростов просто из огромных глыб, выше казались зеркальными, настолько хорошо их отполировали. Или, скорее, выточили магией, прослеживая узор камня. Магия пропитывала здесь всё, от крепости и воздуха до облаков под ногами, которые казались... неправильными. Плотными, напоминая о старых сказках о всяких везучих Джеках и бобовых стеблях.
Окружала замок хрустальная тишина, словно был он накрыт толстой пуховой подушкой. Часть нереального, что порой, подобно Tír na nÓg, прорывается в мир. И одновременно крепость выглядела очень настоящей. Более настоящей, чем что-то земное - и невероятно огромной. Насмешка над самой идеей штурма, даже если кому-то удалось бы затащить наверх осадные орудия и... впрочем, нет, таких лестниц просто не существовало.
Да и с катапультами могли возникнуть сложности. Ящерица порой поднималась по практически вертикальным откосам, словно широкие её лапы прилипали к камню. А ещё она на диво далеко прыгала, что первой выяснила Флу. К счастью, выданная Нордико упряжь предполагала не только седло, но и привязные ремни.
Закрытые ворота, уходившие не на дорогу вниз, а просто в облако, выглядели соответственно - в десяток, а скорее даже ещё больше ростов Роба. Даже замок выглядел так, что, вероятно, можно было пролезть внутрь через замочную скважину. Если она была в двери, конечно. Представив ключ, каким могла бы отпираться дверь в подобный замок, Роб тихо выругался. Потому что вслед за ключом воображение услужливо достроило руку, плечи, голову и все остальное, что к ним прилагалось, вплоть до стоп, обещавших судьбу не коврика, но пятнышка грязи на сапоге великана. Стучать, наверное, было бесполезно, да и обыскивать подобное жилище можно было бы годами. И все же... Когда еще доведется погостить у великана, особенно, если предположить, что дома его нет и никто не помешает все рассмотреть? Улыбнувшись своим мыслям, Роб тронул ящерицу, понуждая карабкаться выше. Туда, где на высоте около шестидесяти футов, виднелось что-то похожее на ту самую замочную скважину. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это она и есть. И что на неё вполне можно присесть, чтобы вырубить, точнее - вытесать в дереве двери длинную жердь, годную для привязывания ящериц. Для великана она, должно быть, была бы занозой, щепкой. Робу пришлось изрядно потрудиться, чтобы сделать эту импровизированную коновязь тихо, но прочно. Плащ снова пришлось выбросить. Замочная скважина потому и именуется замочной, что внутри есть механизм, и лишняя одежда только мешала бы. Изнутри замок походил на античный храм. Колонны светлой бронзы, что несомненно были обычными штифтами, которые поднимал ключ при вхождении, теснились друг за другом так плотно, что Роб застревал то плечом, то ногой, то телом, холодея от мысли, что это - навсегда. О ключе и вовсе думать не хотелось. Наконец, впереди забрезжил свет, которому Роб обрадовался так, будто бы на той стороне его ждали скудно одетые прелестницы с обедом в руках, а не удивленный вторжением тараканов исполин.
Прелестниц не было, хотя пара коров, черных, с белыми пятнами, крутобоких и волооких, были прекрасны. Огромны, как замок и двор, по которому ходили - но прекрасны. При виде них сразу же просыпался Циркон, принимающийся подсчитывать, сколько воинов можно накормить одной такой скотинкой. Роб-то понимал, что выпасы такой животине понадобятся под стать, но не разделять восторги не мог. Равно, как восхищение курами, что озабоченно кудахча, семенили по двору, ковырялись в земле и щипали траву. Яйца, которые несли эти пеструшки, обещали безбедную и сытую жизнь его деревням. Конечно, они и без того неплохо жили, но не мог лорд Портенкросс так просто отказаться от мысли о такой вот несушке, разгуливающей по холмам Фэйрли! Восторги унялись, когда одна из коров задрала хвост и принялась гадить. Роб вздохнул, признавая, что такое количество навоза он не сможет даже продать, закинул себе на плечи Флу и принялся спускаться вниз, в траву, что сошла бы за невысокий лес, в лето, гудящее тысячью крыл гигантских насекомых. На листочек, парящий на ветру он походил мало, но воздух этого великанского лета был так горяч, так холодна была зима, невольно просачивающаяся сквозь ворота, что Роб попросту не удержался, чтобы не воспользоваться этим, падая с потока на поток может быть чуть поспешно, но зато - к земле.

Идти оказалось неудобно. Трава, выросшая тут в полтора, а местами в два роста Роба, росла не настолько густо, как казалось с высоты, но и закрывала обзор, и постоянно колыхалась под ветерком, и упруго сопротивлялась попыткам отстранить, вынуждала петлять. Заблудиться здесь ничего не стоило, если бы не то, что громада внутреннего замка закрывала половину неба. Комья мягкой земли под сапогами тоже не облегчали жизнь, но хотя бы блестящие крупные, до пояса, жуки пока что не проявляли к путникам особенного интереса. И для стрекоз, проносящихся мимо, они тоже оставались слишком крупной добычей. Зато подскочившая курица заинтересованно наклонила голову, явно размышляя, не просто ли Роб - крупный разноцветный червяк.
- Кыш, дура, - беззлобно проворчал на нее Роб, хлопая наручем о наруч и уже привычно усиливая звук. С курами сражаться ему еще не доводилось. Да и не хотелось почему-то. Равно, как и взывать к птице, пытаясь заговорить ей зубы. То есть, клюв. Рост и величина, к сожалению, не прибавляли ума, а курица - все же не почтовый голубь, у которых осечки случаются, несмотря на чары и выучку. - Я невкусный. И Флу невкусная. Верно, Флу?
Ответить фэа не успела. Напуганная резким звуком птица заквохтала, захлопала крыльями, и Флу унесло на несколько шагов назад, прижав к толстому стеблю какого-то сорняка. Когда улеглась пыль, оказалось, что феечка наполовину провалилась в какой-то тоннель.
- Кажется мне, - заметила Флу, - этот сад меня не любит.
Она попыталась выбраться, но ноги явно застряли, а земляные комья давали мало опоры.
- Напротив, - возразил Роб, заходя сбоку от тоннеля и подавая ей руку, - ты ему настолько нравишься, что хочет тебя себе оставить. Вон как крепко держит. К тому же, это хотя бы не муравейник. Представляешь, как обрадовались бы муравьи?
- Муравьи или нет, не нравится мне здесь. Ощущаю себя слишком ничтожной. Сильнее, чем обычно. Всё неправильное. Скажите, лэрд, зачем вам на самом деле Беван? - неожиданно спросила Флу, отряхиваясь. - Собрать людей можно было бы и иначе. Проще.
Роб вздохнул, признавая правоту феечки. Вороны справились бы с этим гораздо лучше его самого, но... Даже если Беван привык уже к своему новому облику, не желал снимать проклятье и вообще обзавелся выводком детишек от какого-нибудь великана, Роб должен был убедиться в этом сам.
- Во-первых, Флу, ты не ничтожна. Если кто-то больше тебя и окружил себя такими же огромными вещами, то, возможно, у него просто маленький... хм. В общем, он просто хочет чувствовать себя значительным. А Беван... Этот tolla-thone проспорил мне кинжал. И во имя дружбы, конечно же.
- Хотя бы хороший кинжал? - вздохнула Флу.
- Тогда не было хороших, - усмехнулся Роб, - тогда были бронзовые, которые мялись пальцами. Потому что дорогое железо никто не считал нужным пускать на кинжалы. Да и повод для спора, в общем-то, был таким же, как и этот кинжал - мягким и золотистым. Хотя и весьма миловидным.
Вспоминать было стыдно, но приятно. Счастье, что солдаты лишь добродушно подшучивали потом над свежими синяками, с которыми он выходил из шатра наутро. "Дело семейное", - хохотнул как-то один из них. Эх, знал бы знаменосец Нис Ронан, что дело и впрямь станет семейным.
- И вы... выиграли? Золотистый спор?
- Я к нему потом сбежал. По кровавой дороге.
Роб запрокинул голову, глядя в летнее небо. Выиграл ли он этот спор или проиграл? Такая победа горчила, но осознавалось это лишь сейчас. Тогда, впервые увидев очаровательную Розали, побившись об заклад, что первым сорвет этот цветок, он не думал о её жизни, о жизни своих детей. О проклятье, что свяжет их - до сих пор связывало, а просить неистовую отозвать его не хватало духу. Розали где-то до сих пор ищет его, вынужденная умирать и возрождаться, чтобы вспомнить о своем Арде и пуститься в путь, цепким разумом влюбленной женщины выискивая следы в той самой пыли, где он должен погибнуть. Выиграла ли она от этого спора или проиграла? Ответ не просто горчил, он отдавал терпкой вязкостью незрелой сливы, кислой горечью клюквы с северных болот Шотландии. Каждым вздохом, каждым касанием и шагом нести ему этот крест. Пусть даже он кельтский.

Подходящего по размерам жука поймать удалось не сразу - слишком уж устали ноги. Насекомые споро перебирали всеми шестью лапами, отбивались усиками и мощными челюстями, а один кузнечик и вовсе попытался лягнуть задними ногами, что лошадь. А еще они совершенно не поддавались чарам, но зато, под прочным панцирем у них была цепочка узлов, что заменяли им мозг. А потому, поймав-таки крупного жука за ус, опасно затрещавший от этого, Роб по щетине на ноге взобрался на спину животины, чтобы воткнуть в центральный узел то самое копьецо, которое смастерил в шахтах. Красивый, блестящий жук, с пунктирными бороздками по надкрыльям, вздрогнул и на мгновение замер, и этого хватило, чтобы втащить Флу.
- Будешь рулевым, - сообщил ей Роб, взводя арбалет, - правь к замку, а я по сторонам посматривать стану.
А смотреть было, на что. Было, что слушать. Качались над головами яркие цветы, метались рваными движениями бабочки, гудели блестящие, словно покрытые металлом стрекозы. Протяжным горном оглушающе мычали коровы. Поэтому, когда из тоннеля высунулась крупная красная голова с длинными, на два сустава антеннами, её оказалось непросто заметить сразу. Муравей деловито выбрался наружу и замер, поводя антеннами.
- Вот и муравьи, - обреченно "порадовался" Роб, перебрасывая арбалет в левую руку и доставая меч. Впрочем, можно было попробовать проскочить. Усиками насекомые, как помнилось из всевозможных трудов, чувствовали колебания, а нос, точнее - носы, были у них в ямках под усиками. А летний, влажный воздух здесь, который у самой земли был насыщен испарениями так охотно уплотнялся и сгущался, так радостно проливался теплым дождиком, что удержаться от этого простенького чародейства было кощунственно.
- Я потом высушу, - поклялся он, когда на него и Флу заморосило, глуша запахи и охлаждая тела, что в наступившей тяжелой духоте было даже приятно.
Муравей, помедлив, спрятался обратно в нору, и земля зашевелилась, закрывая вход.
- Они даже красивые, - заметила Флу с некоторым сожалением. - И наполовину прозрачные!
Роб хмыкнул, умалчивая о том, что предпочел бы любоваться муравьями через линзу, какие недавно начали полировать в Милане. Ну, или хотя бы лёжа на теплом сене, сметанном в стог, наблюдая, как эти неутомимые труженники тащат мимо него соломину. Или мертвую гусеницу.
- Для героя по имени Ахилл, точнее, для его отца, боги превратили муравьев в трудолюбивый и воинственный народ - мирмидонян, - сообщил он Флу, с тоской провожая взглядом стрекозу. Лететь было быстрее, чем ехать, тем паче, что жук не чинился с выбором дороги и тщательно взбирался на каждый комок земли, чтобы потом с него не слишком острожно спускаться.
- И наверняка дали герою красивый плащ, - непоследовательно, но мечтательно ответила Флу, провожая взглядом невиданные цветы, проплывавшие над головами.
"Женщины..." Роб вздохнул, радуясь, что неистовая не нуждается в нарядах, выдумывая их на ходу, прямо на себе и не задумываясь о фасонах и приличиях. И одновременно - огорчаясь этому, ведь Мэгги Колхаун, взбреди ему в голову жениться на ней, тоже намекала бы на красивый плащик. Да и дочь... Он снова вздохнул, снимая с пояса веревку, которой разжился в Танелле и принимаясь ладить петлю.
- Придержи-ка жука, - проворчал он, примериваясь к ближайшему цветку. Листок, узкий и длинный, зацепить получилось не сразу - слишком давно не бросал веревку, да и конопляные волокна - не дождина, что подчиняется зову стихии. И когда зацепил, наконец-то, невольно подумал, что, должно быть, повернись жизнь иначе - стал бы хорошим мужем и отцом. Или, черт побери, кардиналом. На этой мысли Роб потянул упругий стебель на себя, почти повисая на нем и молясь, чтобы веса хватило. Отправиться на этой катапульте в полет не хотелось вовсе. Медленно, неохотно цветок наклонялся к нему, стыдливо показывая нежно-голубой венчик и золотистую сердцевинку, полную пушистой пыльцы, которой его немедленно обсыпало и от которой пришлось отфыркиваться.
- Вырезай свой плащ, дитя мое.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512300 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:21


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Стена вырастала из густого тумана, дыбился конь, ржал зло. Белоснежный, без седла, лишь с золоченой уздечкой. Печаль древнее, чем любовь и смерть, вечный крест меча на ложе...Терновник, тянущийся ввысь, опутывающий церковь из могилы... Морские волны плещут в камни старого замка, бросают солёную пену в лицо, и Роб - нет, Тростник - с трудом уговаривает жеребца отвернуть, бежать отсюда, от камней, поставленных спиралью в спирали, меж которыми видны белые одеяния богов. Klas Mirddin, Британия, край, где царит волшебство иное, недоступное пока Великим и уж точно непонятное ему, простому солдату, ухватившему сейчас кусочек видений, малую толику от того, что видели повелители Инис Авалон. Мать Керридвен, сохрани, ma donn, дай унести ноги! Попасть в немилость владетелям - великое горе, попасть в милость - еще большее, но и честь немалая. Он - молодой сотник, собой пригожий, девушки заглядываются, да и жрицы не преминут улыбнуться, ни к чему ему внимание владык, живее отсюда, куда точно нарочно завлекла косуля.
...Глаза того цвета, каким бывают листья сразу после дождя. Локоны цвета осени, языками огня ниспадающие на плечи и обнаженную грудь. Длинная юбка не скрывает ничего от жадного взгляда, льнет к длинным, совершенным ногам. Женщина отбрасывает тень, но это - тень птицы. О, Мать! Пропал твой непутёвый сын, утонул в омуте глаз, запутался в сети волос... "Нарекаю тебя Canan Ard, а после... Будет после."
Цапля хлопнула крыльями в стылом тумане, уронила перо, его подхватил ветер, завихрил туман в спирали, что поползли к молодому илоту, только что ставшему любовником. "Я - ветер, что кружит в садах высоких и волнует веток плети. Я - ветер, что стучит в окошко спальни на малиновом рассвете..."

Роб тряхнул головой, напоминая себе, что издревле, как бы то ни было, жена следовала за мужем, а не наоборот, всё же. И позволять Туата увлекать в себя - нельзя. Это больше не его мир, хотя и был он должен ему, как Защитник, долю которого надеялся разделить с кем-то другим. Должно же остальным богиням было опостылеть одиночество когда-то? Его мир - за пеленой, где остались мальчики и орден, много неразрешенных дел, которые ждали его. И там теперь была неистовая, хотя она была и тут. Он улыбнулся, снимая с руки накопитель, чтобы с поклоном вручить его девочке.
Когда Флу примчалась с известием, что мэр согласен, но об одном из браслетов не слышал ничего, не видел и даже в руках не держал, Роб вздохнул с облегчением и неудовольствием. Слишком легко всё шло. Подозрительно легко. Точно по мягкой, поросшей травой, дорожке яйцо катил.
- Как с браслетом решим, господин Нордико? - Поинтересовался он. - Госпожа простит им эту пропажу?
Сотник нахмурился, оглянулся на шамана.
- Нужен бы комплект. Но, если вещь не в Танелле... такое возможно. И я не вижу смысла врать о нём, расставаясь с остальным. Простое серебряное кольцо, - поразмыслив, он пожал плечами. - Мы откроем перевал и будем искать. С удовольствием бы я остался здесь, пока не найдётся всё, но нужно заняться замком. Он важнее.
- Если найду Бевана, спрошу его. Быть может, он прихватил. Ну что же, сотник, не прощаюсь и о долге помню.
Воистину, ничто так не укрепляет чувство долга, как невозможность уклониться от его исполнения. Роб усмехнулся, пожимая руку сотнику, хватка у которого оказалась медвежьей, погладил чешуйчатую, черную морду своей ящерицы и пошел к воротам. Тракт ждал.

_____________
* здравствуй, здравия тебе.
** вождь, военачальник
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512298 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:21


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Кто-то из однообразно великих греков сказал: "Горы - это застывшие волны, вода - это льющиеся горы". Созерцая орочий лагерь в долине, сразу за перевалом, окруженный двойным частоколом и башнями, Роб был склонен с этим согласиться. И даже зауважать вождя этого беспокойного племени, выбравшего такую удачную позицию для того, чтобы расположить свои пять-шесть десятков плотных, коренастых и смуглых фэа, среди которых было удивительно мало орчих - или они скрывались в шатрах из шкур, вместе с пленниками. Если последние были вообще. Над хижинами поднимались дымки, снег и морозец пощипывали щеки, подгоняя, заставляя поторопиться, нашептывали ветерком, что где-то за ними Беван ждёт, ждёт, ждёт... Нет, это щелкала в вершинах елей какая-то сойка или её родственница... Чёрт их знает, что тут водилось, но вездесущих птичек-сплетниц Роб встречал везде. Каждый шаг, каждый вздох сопровождали они своими криками в спину, замолкая, когда чужак приближался к следующему пернатому постовому и обозначая тем самым дорожку. Впрочем, по скалам и лесу они с Флу прошлись тихо и споро, посчитав хижины и орков, убедившись, что подходов иных, чем в лоб нет вообще и остановившись под этой елью с пушистой голубоватой хвоей. Оставив Флу в тени, Роб оперся плечом на дерево, не обольщаясь по поводу своей незаметности. Капюшон белого плаща он снял, и зеленый платок на голове, должно быть, был виден далеко на снегу.
- Флу, - задумчивость, кажется, поселилась в голосе надолго и прощаться не собиралась, - сейчас я буду совершать глупости. Говорить с часовыми, то есть, и просить их позвать вождя. Потом, надеюсь, говорить с вождем. Мне нужно, чтобы ты проникла в лагерь и незаметно, понимаешь меня - незаметно? То есть, так, чтобы тебя не видели, не слышали и не унюхали. В общем, твоя задача - узнать, есть ли там пленные, сколько их и пути отхода с ними.
Дождавшись кивка девочки, Роб спустился с уступа, чтобы подойти к воротам.
- Latha math*, воин! - Обратился он к часовому в кольчуге, что разглядывал его из башни над воротами. - Моё имя - Роб Бойд из клана Бойд, и я пришел говорить с вождем.
Легендарные прозвища он решил пока оставить. Всегда полезно быть просто собой, а не кем-то, кем был очень давно. Особенно, когда твой соратник из прошлой жизни убил их госпожу и разогнал гвардию, поленившись добить. На месте орков Роб очень бы злился на всякого, кто хотя бы просто сидел рядом с Беваном когда-то.
Тот что-то проворчал себе под нос и дважды свистнул. За частоколом ответили, и через некоторое время на площадку у ворот поднялся кряжистый, поперёк себя шире фэа в чёрной кожаной куртке с клёпками. Подойдя к краю, он окинул быстрым взглядом округу и опёрся на парапет.
- Добрый день, - за кратким и довольно небрежным приветствием продолжения не последовало.
- Воистину, - улыбаясь, согласился Роб, - я пришел говорить от имени горожан славного Танелла, хотя сам и не местный. Но так даже лучше, верно? Мы можем поговорить без вражды и тех распрей, что не позволяют вам договориться с городом. Позвольте узнать, ceann-cinnidh**, что заставляет вас грабить караваны и брать в плен жителей Танелла, если верно то, что сказали мне там?
Длинно и округло. Слишком длинно и слишком округло, к тому же этот вождь - да и вождь ли? - и не подумал представиться, а значит, слова Роба и он сам в его глазах веса не имели и говорить долго он не собирался.
Фэа тяжело вздохнул.
- Меня звать Нордико Санс. Сотник, ну и, получается, полководец её Темнейшества. А делаем мы это всё потому, что хотим и можем. Испытываем душевную склонность и радуемся. Каждый раз.
Воин рядом с ним хищно оскалился. Внутри лагеря раздался тихий рокот барабанов, и в небо поднялась новая струйка дыма.
- Я - Роб Бойд из клана Бойд. Прежде меня знали, как Fuar a'Ghaoth, Canan Ard. Генерал и, значит, тоже полководец, но - её Неистовства. Выходит, господин сотник, говорить нам с тобой о том, что Танелл готов платить за вашу душевную склонность. Предлагают они плату за охрану перевалов и дорог. Её Темнейшества нет, стараниями focáil Бевана, а потому радости грабежей и убийств можно вкушать так, чтобы выгодно было всем.
Всё есть во всём. Всякая вина должна быть искуплена и пережита, всякое деяние, приведшее к ней - исправлено. Никогда еще Роб не жалел о своем побеге так, как сейчас. Точнее - он жалел о нем впервые. Останься Ард с полками, солдаты не пошли бы шататься по Туата, желая унять тоску безвременья, остался бы жить Корвин, не исчезла бы Муилен и не сбрендил бы Беван. Правда, при этом не было бы его, Роберта Бойда, не появился бы магистр Циркон и мальчиков - его мальчиков! - растил бы кто-то другой. Нельзя переиграть прошлое, но можно искупить его в настоящем. Жил же Танелл по соседству с Темнейшей, строился, торговал. И орки-гвардейцы его, по-видимому, не слишком беспокоили. А значит, где-то здесь было равновесие, почти незримое и неосязаемое, но ждущее, чтобы его нащупали.
- Fuar a'Ghaoth, Canan Ard, - медленно протянул сотник и присвистнул. - И друг дини ши Барру Бевана. И, наверное, учитель? Хорошо научил, не спорю. Повезло, что не было меня тогда на слёте. И Танелл, значит, предлагает именно это, а не простое усекновение головы? Ну, коли так, говорить стоит внутри, с удобствами. У костра. Как, зайдёшь, Роб Бойд?
Роб недовольно повел плечами, подозревая, что дым идет от костра, на котором варили Флу. И снова улыбнулся.
- Дини ши учились не у меня. Они уже были... такими, когда Беван привел их в легионы. Да и Барру тогда был иным. А всё же, господин Санс, я бы говорил тут, где нет ни твоей земли, ни моей, ни Танелла. Костер мы и здесь можем разжечь, нам делить нечего.
- А всё же, - спокойно сказал Нордико, - здесь - не то. Ты сказал кое-что такое, что нуждается в уточнениях. И это проще показать, но за стены, уж прости, не вынесу. Но приглашаю, как гостя.
- Принимаю твоё приглашение, - обреченно вздохнул Роб, не доверяя слову того, кто служил Тёмной Госпоже - и вряд ли под словом "темная" подразумевался цвет её кожи или необразованность, особенно если учесть душевные склонности этих орков. Но если оба будут подобны баранам у новых ворот - дела не выйдет.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512296 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:20


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


День 3.

Жизнь и сновидения - страницы одной книги. Наверное, поэтому Роб так обрадовался, когда проснувшись утром, обнаружил себя в постели, под тяжелым теплым одеялом. Безумно долгое вчера, не закончившееся выходом из шахты, тянувшееся до поздней ночи, пока Роб громко пугал всех желающих страшными проклятиями, наложенными на штольни и прочей чертовщиной, когда ужинал прямо в огромной лохани с горячей водой, негромко рассказывая Листику об Избранном, спящем боге и необходимости завалов, пока пытался улечься поудобнее и справиться с ненавистью к себе... Он точно помнил, что сидел на полу в этой маленькой комнатке на втором этаже таверны, укоряя себя за поспешность и за потерю Муилен. Как он оказался в кровати оставалось загадкой, впрочем - приятной.
Спать всё еще хотелось так, что глаза закрывались сами, но мысли - уже проснулись. И принялись суетиться, путаться, заставили рявкнуть, чтобы выстроились по ранжиру... После этого ничего не оставалось, как опустить голову в таз с холодной водой, коснуться щек и подбородка, уже прилично заросших, смириться с выводом, что и так сойдет - и спустится вниз, одевшись. Дремать можно было и за едой.
В этот ранний час в таверне было на удивление фэйно. Впрочем, Листик упоминал, что наличие стальных щитов на окнах и дверях в последние годы сильно повышали статус и привлекательность любого здания, и мало было в округе домов, защищённых лучше, чем "Полумесяц над двуглавой горой". В зале, которая занимала большую часть первого этажа, вдоль проделанных в стене бойниц даже шли помосты для стрелков, как в небольшой крепости. И засовы на двери, толщиной в плечо, окованные железом, снимать приходилось вдвоём-втроём. Роб созерцал все это сонно, лениво прихлебывая крепкий, прозрачный бульон из крутобокой чашки, которую принесла милая, улыбчивая фэа с печальными серыми глазами. Обычная осадная жизнь, где всякий может оказаться врагом или тварью, годной лишь на декокты да в бестиарий. Жизнь, какую должна предчувствовать Англия, уведи он лучших из ордена за собой в Новый Свет. Худо-бедно, но пока они справляются со всё растущим числом нежити, выпускают мальчишек на тракты и многие даже возвращаются со своей первой охоты. Два года - срок малый. Для всего малый - и для того, чтобы снарядить экспедицию, и для ренессанса, и для подготовки юнцов взамен тех волков, что отправятся за море. Роб с огромным удовольствием совместил бы и возрождение веры, и экспедицию, отправив вот прямо сейчас тех, кто отсеялся из полка, туда. Вместе с семьями, скотом и припасами. Вместе с инструментами, оружием и семенами. И через два года там был бы острог, достроить который в крепость - не стоило почти ничего. И для этого бы не понадобились даже корабли - туатские привычны к чудесам, а Немайн и Бадб раньше держали отличнейшие коридоры... Вспомнив, как вел тех же людей с Авалона до Британии через такой вот тоннель, Роб хмыкнул, отпивая еще глоток. Обо всём этом следовало поговорить с неистовой. Обо всем этом нужно было поговорить с Раймоном, который при своем Фламберге, всё же, умел думать - и потому был единственным, кому можно было доверить колонию.
И мысль эту надо было хорошенько выносить, чтобы явить двум упёртым созданиям - жене и сыну - чистенький, гладкий, без изъянов план. Раздумья его нарушил мягкий приятный голос.
- Не возражаете, если присоединюсь? Меня прозывают Бреди, и на данный несчастливый момент имею честь быть мэром славного города Танелла и округи. Ну, после того, как съели предыдущего. Хорошо хоть, знак выплюнули, а то как же отличить?
Худому фэа в розовой тунике и красной налобной повязке на вид было лет тридцать. Грудь украшал большой орден в виде золотой шестиконечной звезды, украшенной камешками.
- Прошу вас, господин мэр.
Роб радушно улыбнулся, точно принимал в своем кабинете в резиденции. Правда, фэа, украшающий свой город такими помпезными изваниями, заочно ему не нравился. Впрочем, в этом могло быть виновато томное состояние от прихваченных сил спящего бога, отполированных тысячелетним самогоном.
Всё та же подносчица поставила перед мэром большую кружку с разбавленным, судя по цвету, вином. Бреди проводил девушку взглядом, поцокал языком и сделал глоток.
- Бедная девушка... - впрочем, он тут же просиял. - Как и бедный город, но вы дали нам надежду! Если оружейные ряды оживятся - это как кровь в сердце Танелла! Я уже составляю списки рабочих, готовлю карты, чтобы очертить круг... хотя, конечно, это всё очень интересно - для историков, разумеется! Только для историков. Благодарю от имени города. Искренне и от всей души. Мы объявим этот день праздничным. Фестивальным. Ведь всем нужно радоваться, верно?
- Никаких историков и никаких фестивалей, господин мэр, - лениво проговорил Роб, представляя себе эти праздники и вздрагивая, - и никаких статуй, пожалуйста. Вообще, лучше забудьте, что я тут был. И... чем обязан?
Если оружейники были сердцем Танелла, то квартал вокруг башни мага, без сомнения - шрамом на лице. И идти туда Робу не хотелось до смерти. Чувствовал себя золотарем, вынужденным убирать за другими нагаженное. Да и устал от магии, бойни, от... всего устал.
- Как же это - без статуй? - удивился мэр. - Герой, выносящий на руках раненую спутницу... или лучше Барру... попирающий гору ногами... но хорошо, хорошо! Если вы так против, не будем об этом, пусть даже статуи и фестивали привлекают в город фэа. А это значит - привлекают деньги. Но вот об этом я и хотел поговорить, - мэр поставил локти на стол и наклонился ближе. - Неловко об этом просить, но, с другой стороны, нам нужно одно и то же. Один герой Танелла ищет другого - и это чудесно. Красиво. Но наш город окружён горами, и единственный перевал закрыт. Банды, отряды, жуть! И не пропускают караваны. Грабят! Похищают детей! И, понимаете, город с удовольствием выплатил бы награду за головы... а потом, с открытой дорогой, разойдётся слух, что Танелл снова живёт, и мы справимся сами. Конечно, конечно, в одиночку вы могли бы просто перебраться через горы, но... вдруг?
Роб подозрительно уставился на собеседника, догадываясь, что статуи и фестивали будут. Обязательно. Как только он уйдет - или сгинет на перевале. Банды, отряды... Многовато выглядело для одного человека, который, к тому же, не был констеблем и не имел под рукой королевскую стражу.
- Господин мэр, вы, возможно, думаете, что я, уподобившись храброму портняжке, одним махом семерых... Увы, это не так. К тому же, я не герой. Но ваше предложение мы могли бы обсудить, разумеется. Для начала, поясните мне, куда ушел Беван? Затем было бы полезным узнать, чьи там банды грабят и похищают.
- Орки, - Бреди с сожалением развёл руками. - К сожалению, Беван не выбил всех. Но ведь это орки, господин. Не станет командира - и разбегутся. А Барру ушёл к великану. В тот замок, что в высоких горах. Говорят, великан владеет такой волшебной силой, что мог бы снять и проклятье. Если бы захотел, разумеется. Поверьте, я его отговаривал. Её.
Орки, быть может, и разбегутся, но ненадолго. Пока не выберут нового вождя. Роб вздохнул, вытягивая ноги под стол и сразу же занимая ими добрую долю уголка, в котором сидел. Предложение выбить орочьего командира выглядело простым только на словах - попробуй до него дотянись. Кто-кто, а уж горбоносые были любителями подраться и делали это мастерски. И Барру ушел к великану... Роб представил, как вламывается к исполину с вопросом, не видел ли тот Бевана, улыбнулся своему воображаемому полету от пинка хозяина замка и жестом позвал к себе подавальщицу.
- Мне нужен портрет Бевана, господин мэр. Одежда для девочки и ей же - меч по руке. Сумка с припасами, моток прочной веревки, пепел от древесного угля, лук или арбалет. И - хороший засапожный нож. Раз уж всё равно лезть в горы за чертовым Барру, попробую поговорить с орками.
- Последний, кто пробовал говорить с орками, вернулся к нам в маленьком мешочке, - жизнерадостно ответил фэа, лихорадочно черкая на непонятно, откуда взявшемся листе бумаги. - И, значит, нож... найдём. И, наверное, тёплые сапоги и перчатки тоже? В горах снег не сходит..
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512294 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:20


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Вороны граяли над головой, закрывали черными стаями солнце, подчиняясь гортанному напеву Бадб, что вела его низким, хрипловатым голосом. С запада, где стояли Dannan, наползала туча. Она глухо ворчала и перекатывала багрянец меж тьмой, отблески алого падали на парящую под ней Немайн, красили стяги и его волосы. Ард, Тростник, единственный, кто равен Бадб во всем, не нуждался в грозе, чтобы отправить фоморов, куда Мананнан челн не гонял. Как не нуждался он и в том горячем примерении после бурной ссоры в шатре, об одном воспоминании о котором появлялась слабая, косая, одним углом губ самодовольная улыбка на вечно серьезном, холодном лице. Для чего дар благосклонности от нее, если перед битвой Неистовая отзовет печати с рук, и....

Тростник мельком глянул на запястья - и слегка удивился. Они были не теми - шрамы, коих было много, скрывались под узкими рисунками, прячущимися под косицей - Бадб? - наручами и рукавами странного, колетчатого доспеха. Рисунки он видел и сквозь всё это нагромождение брони - и они тоже были не те. Заросли чертополоха и клевера, из которых выглядывали вороны, сменились узкой вязью трикселей и все тех же чернокрылых, точно Ард был не простым илотом, хоть и генералом, а чем-то большим. Змеи, обвивающие руки до плеч, исчезли вовсе, оставив смулую кожу. Он оглянулся, ища командиров, и...

В спирали скручивалось вытекающее из дщери Фи время, смешиваясь с ее собственной кровью и кровью карлы. Вторая из дочерей самой непредсказуемой богини билась с юным богом. И пуста была та часть духа, где некогда жили огонь и земля, зато воды и воздуха хватало вдоволь, и целительство отзывалось охотно, и...

Мать у всех одна. Кем бы ты ни был, когда бы не родился, но Матерь у тебя общая и с карлой, и с дочерьми Фи, и с юным божеством, самонадеянно полагающим себя умным и сильным. Лишь в ее, Матери, руках все взевешено и отмерено, лишь Её волей вершится всё в мире богов и смертных. Это она показала Путь, дала Силу, подарила Свет, наградила Любовью и самое главное - создала Выбор. Это её Дочь и Жрица, Бадб, поделилась с ним своей силой и своим путём, и...

Жизнь юного бога потекла к отпрыскам Фи, к карле, к самому Арду так споро, точно Мать улыбнулась илоту своей дочери. Ард понимал, что это - главный, он выпустил его, использует силы, чтобы осуществить свою месть, холодную и продуманную, использует целительство, которое могло работать не только с телом, но и с духом, с самой сутью, но - радовался этому. Бой - любой бой - это упоение бездной, бушующим океаном, шквальным ветром. Это - трепетание плаща за спиной и кровь врага на лице и языке. Это - ликование, смешанное с неистовой яростью... Только глупцы думают, что в бою сражаются люди. Нет, тысячью глоток кричат, стонут и рычат там дикие звери, чьи поводки сброшены хозяевами. Плевать на жизнь и на смерть, если нет врага и нет ярости, если есть ты и твой меч, и отблески клинка чертят в небе диковинный узор, и ноги танцуют, не касаясь земли, а кисточка на рукояти описывает спираль, что ведет в бесконечность, и есть радость, и ты - это меч, а меч - это ты, и он мир, и он небо, и...

Жадно хватался за поток чужой жизни карла, и целитель помогал ему в этом, разбирая на камешки самую суть юного божества, встраивая каждую частичку туда, где она была на своем месте, чтобы стала она частью... Избранного? Смешное имя. Девочка-цветок лишь вздохнула, когда Ард поднял её на руки. Так хотел главный, что мертвой хваткой держал сейчас третьего. Третий был сродни Тростнику и считал это неуместной сентиментальностью... хм, тоже смешное слово... этот отцовский поцелуй, запечатленной на лбу какой-то фэа, пусть она и от семени Фи. Дитя и без того скоро придет в себя - ей досталось покрывало из чужого целительства, запечатывающее раны в теле, в духе, во времени. Второй девочке досталось Творение. Нерожденный, созданный какими-то ублюдками юный бог умел творить. Это непонятно было, чуждо и Арду, и тем двоим, что стояли сейчас обнявшись, не желая сливаться с ним. От главного тянуло стыдом и укором за ошибки, от третьего - мрачным холодом и желанием поскорее закончить всё... это. Но целителю было все равно. Наплевать, как в битве. У него - и у Арда вместе с ним - был свой бой. Со Смертью. С темноглазой и среброволосой девой в белом платье, что зазывно улыбалась и пряталась где-то за границей зрения, но Тростник знал, и знал главный - она всегда рядом, его неизменная спутница. Неверная девка, одаряющая своим последним поцелуем любого, но верная в своем преследовании. Как пиявка в руках Диана Кехта, бога врачевания, алчно тянул он из этого юного божества всё, чтобы заполнить пустоты духа этого маленького отряда. Жизнь - за жизнь, отнимая чужую - отдавай свою. Ард, командир легионов двух богинь, был наделен правом блюсти Закон. А главный сообразил, как воплотить его буквально. Даже Баночке... нет, ну какие же смешные имена! Даже ему досталась малая толика. А остальное Тростник упрятал глубоко, в самый темный, самый прочный угол себя, и...
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512292 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:20


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Жемчужина, на которую уверенно нажал Баночка, слушалась неохотно, и в неровную красноватую стену её пришлось вбивать кулаком. И сама платформа двигалась неохотно, словно проталкиваясь через скалу, а не опускаясь по шахте. На потолке вокруг внезапно загоревшейся огромной и тусклой лампы начал расти мох, тянулся веточками к красноватому свету.
Дно, покрытое мелким песком, освещали косые лучи солнца - где-то за поверхностью воды вставало солнце. Баночка уверенно двинулся направо, вдоль поросшей ракушками стены, и тут же остановился - из марева выступил очередной обнажённый симулякр, глядя на Роба. И в руке у него извивалась водяная плеть.
- Мы не позволим.
Звать к себе эту плеть он не стал - незачем. Спящий, но пробуждающийся вполне мог перехватить хвостик от этой ухватки - божество, как-никак. И явно учится. Вот только не учили его в ордене, где седой магистр-водник демонстрировал, как немудрёно и просто можно лишить такой плети. Для этого не нужно было манить воду, ловить хвосты или замораживать ее. Достаточно было сообщить стихии, что он свободна. И может течь, куда вздумается.
- Знаешь, друг Баночка, не люблю чары. Нет в них прелести обнаженного клинка, не слышен свист стрел и грай ворон над полем битвы. Точная наука, сродни вашим механизмам, построенная на равновесии. Сдвинуть там, повернуть здесь, добавить туда... Главное - понять, что и как делать. И чьим именем.
Любопытно, получит ли Бадб долю от убийства этого существа? Порадует ли ее такой подарок? И может ли убить вот эту марионетку, что нафантазировал себе Просыпающийся, человек, сделавший оскорбление богов почти профессией? "Ты из пыли рожден и погибнешь в пыли..." Неистовая порой изрекала слова, смысл которых понимался позже. Лет через пятьдесят, к примеру. Циркон улыбался гадко, Роб чувствовал это каждый раз, когда второй приходил на помощь, даже не видя лица в зеркале. Гадко, самодовольно, холодно. Особенно, когда планировал убийство. Воздух здесь был влажным, растворенным в воде, что была и не была вокруг. Песок тоже был влажным и будь Циркон земляным - все бы закончилось быстрее.
Воде было тяжело. Поднимать мокрые, твердые, увесистые песчинки, размывать их под ногами существа, втягивать водоворотами его под дно... Страшная, непредсказуемая стихия, погубившая больше жизней, чем огонь: пожар тушился водой, а вот остановить паводок, утихомирить приливную волну, повернуть вспять течение было задачами почти невыполнимыми. В любой, даже в самой тихой недоводе, дремала эта дикая сила. Подстегнуть её - и стихия все сделает сама. Помочь второй стихией, растворенной в ней же - и пробуждение пойдет живее...
- Ну не leam-leat ли? - Осведомился Роб у самого себя, когда существо предательски исчезло, даже не дождавшись окончания и не уделив малой толики для неистовой. - Веди, Баночка.
- Там! - Баночку ни магия, ни исчезновения явно не трогали. Не обращал он и внимания на стены, в которых проросли кораллы, на тень, закрывшую солнце. - Вот совсем туточки! Стекляшечки мои!
Дно маленького уютного грота было усеяно красивыми крупными раковинами, яркими, витыми. Баночка застыл на входе, растерянно глядя внутрь.
- А ведь чую. Чую! Тут всё.
- Мы хотим жить. Хотим мир, что начался с жемчужины, со стука, - равнодушно сообщило белокожее существо и повело пальцами. Вокруг ног Роба взвихрился песок, пополз вверх по лодыжкам, сковывая. - Кто ты, чтобы отказывать нам в этом?
- Но ведь вы не живете и жить не будете, - не согласился с этим Роб, подчиняясь оковам из песка, чтобы стряхнуть в лицо противнику дождину с руки, отняв у брызг в полете все тепло, которое ушло на поток воздуха, смывший песок с ног. - Нет тех, кто верил бы в тебя. Все они давно умерли, а вера в самого себя не дает сил к тому, чтобы жить. Лишь - существовать. Божество живет верой людей, их мольбами, чаяниями, благодарностями. Приношениями, наконец. Только живые - воистину живые, дают дух божеству. Не те, кто тебе приснились. Не те, что умерли. А наверх - не пущу, жена против будет. Потому что я - смертный. И лишь смертные могут решать, будет ли жить бог.
Роб - говорил, Циркон - танцевал, не позволяя ухватить за песок, тянул воздух и воду на себя, закрывая путь к стихиям этому существу, что так бесстыдно пользовалось его приёмами.
- Значит, мы создадим смертных, - ответил рот с лица, измятого ледяными каплями. Звуки терялись в отсутствии воздуха, но губы говорили - понятно. - Всё так просто.
В руке создания сверкнул меч, и оно шагнуло вперёд. Клинок расцветал огнём. А за спиной Роба раздавался мерный хруст раковин вперемешку с радостными взвизгами.
- И мир, за семь дней, - буркнул под нос Роб, опуская собственный клинок с плеча, - тоже мне, Господь Саваоф. Про ангелов не забудь, без них никак...
На руке замерцал щит, сотканный из воды и воздуха, скрепленный льдинками, поблескивающими в скудном свете, пробивающемся сквозь толщу.
- А мир - сразу.
Симулякр ударил слева, через грудь.
- Сразу не получится. Смертным нужен день субботний, чтобы отдыхать и славить тебя. - принимая удар щитом, занудно ответил Роб, пинком отправляя в лицо существа изрядное количество мокрого песка, а с ним - и усиливая тот слабый ветерок, что возник от этого подлого шага. - А откуда он возьмется, если ты все единым махом сотворишь, не растягивая удовольствие?
Существо, которое даже не стало закрывать глаз, надавило, навалилось всем телом, прорезая щит клинком.
- Время будет.
- И пророки тебе нужны, которые священные книги напишут, - от собственного занудства становилось тошно, но уронить щит вниз и уйти полувольтом в сторону тошнота не помешал, - и самое главное - древо с яблоками и змием на нем. Смертным нравится такое, особенно если запретишь эти яблоки есть, а почему - не объяснишь...
Последнее слово утонуло в резком выдохе, с которым Роб обозначил удар в голову, роняя меч для удара по телу.
Симулякр опустил голову, глядя прозрачными голубыми глазами на пронзивший его клинок.
- Такого не должно быть. Значит, такого не будет, - договорив, он осыпался песком.
- Без запретов нельзя, - сообщил ему вслед Роб, вздыхая, - иначе в узде не удержишь. Баноч онка, ты нашел свои стекляшки? И ту, которая нам нужна была, зеленую?
Существо училось слишком быстро. Утирая испарину ладонью, Роб снова вздохнул при мысли о том, что к Избранному придется прорубаться с боем. И обернулся, высматривая фэа. Тот с интересом глядел на него в ответ, лаская пальцами большой изумруд. Камень, действительно, мягко светился, и сияние это переходило на руки Баночки, постепенно перебиралось выше.
- Дай его мне, дружище. Помнишь, мы уговаривались? Мена: рыба - на камешек, так? И сыр, как только выберемся. Вкусный, овечий, с перцем...
Стянув с головы повязку, Роб расправил ее на ладони и протянул руку Баночке. Ткань пахла Бадб, была частью неистовой и являла собой то, о чем ни Тростник, ни Роб, ни Циркон предпочитали не думать, когда обнимали богиню. Когда осознаешь, что платье, снимаемое тобой с женщины - суть часть её... Кажется, будто кожу с неё сдираешь. Лучше уж полагать, что ткань - это ткань, а то, что скрывается под нею - Ворона, иначе снова начнет тревожить вопрос, для чего ей любовник... Баночка медленно попятился и Роб взмахнул платком, накидывая его на камень, чтобы рвануться к фэа и выхватить драгоценную ношу из рук. "Ну же, mo leannan, помоги мне. Без рук я буду еще более невыносим, чем без ног!" Камень оказался тяжелым, холодным и тянул на королевство, если бы оно нужно было Робу. Перекинутый через плечо Баночка был не менее тяжел, по старому путничьему закону, согласно которому фунт веса за ярд превращается в два. Но оставить его в таком состоянии Роб не мог - оцепеневшего фэа мог сожрать какой-нибудь из кошмаров.
- Расскажи нам, что такое "пророки"? - фигура стояла в дверях, без оружия, опустив руки.
От этого вопроса и удивления, им вызванного, Роб постыдно закашлялся, подавившись воздухом. Но - заговорил, не прекращая идти навстречу своему неожиданному ученику.
- Это... смертные из числа верующих, что записывают твои заповеди... правила жизни в книги и проповедуют их среди других, неверующих. Иногда прорицают твой приход или рождение твоего сына, который тоже будет пророком и принесет спасение избранным. Отделит зерна от плевел. Пророки говорят от твоего имени и твоими словами, но это не значит, что они слышат тебя. Им достаточно правил... заповедей. Из числа их постепенно появятся жрецы, что будут нести свет твоей истины. Бог, который нисходит к смертным лично - долго не живет, понимаешь? Его распинают на кресте, замуровывают без кожи в дереве или вовсе бросают на съедение кому-нибудь. Потому что бог, ходящий среди смертных, кажется им таким же, и они в это верят, становясь равными ему. А вот Он, живущий где-нибудь поодаль... назовем это место Раем - почитаем. Он таинственен, длань его наказует больно, но она же и милует... Лучше всего, если божество спит - тогда смертные окружают его такой верой, дают столько сил, что жизнь воистину становится райской - сладкой, прекрасной, наполненной очаровательными преподобными мученицами и святыми, в садах...
- Мученицами? - симулякр не двинулся с места.
"Какое любознательное..."
- Прекрасные девы, пострадавшие за веру в тебя... Понимаешь, смертные рано или поздно начнут спорить, кто лучше понимает твои слова. Споры дойдут до того, что они разделятся - и одни начнут мучить и убивать других. Женщины всегда упёрты - во всем. Иной хоть кол в голову забивай - все равно на своем стоять будет. И, конечно же, их будет больше. Погибшие особенно вычурной смертью во имя тебя станут мученицами и будут вечно услаждать твой взор своими прелестями. А тем временем смертные построят множества храмов и обителей, где будут жить другие, которые назовут себя твоими невестами и посвятят жизнь вере в тебя...
Дьявол его раздери, это любопытное божество. Счастье, что Тростник еще помнил, каково это врать - и верить в то, что врешь, как балагурить у костра, а Роб мог облечь это в форму мудрствования. Мученицы на изваяниях и картинах и в самом деле были прекрасны, большинство монашек - сошли бы под бренди, а про раскол он и вовсе не соврал. Остановившись почти вплотную перед существом, Роб вопросительно глянул на него.
- Может, пропустишь? Я Рай иду тебе строить, между прочим.
- А зачем нужны невесты? - поинтересовалось создание.
"Откуда берутся дети..." Роб, которому подобные вопросы воспитанники задавали по несколько раз за день, глянул через плечо существа, надеясь увидеть за дверью бордель в Форрест-Хилл. Борделя не было, зато ответы на подобное были готовы давно - оставалось лишь чуть изменить слова.
- Ты ведь помнишь, что я говорил о твоем сыне, что станет самым главным пророком, вестником и символом всего самого хорошего, что есть в тебе? Так вот, создать его нельзя, он должен родиться от смертной девы, чтобы люди понимали, что ты хоть и спишь, но помнишь о них, и гордились тем, что ты, такое великое, но избрало себе смертную. А из числа невест её выбрать проще, верно?
Отодвинуть или обойти себя существо не позволяло. А потому, поправив Баночку, тяжелеющего с каждой минутой, Роб просто наступил ему на ногу и вкладывая весь свой вес в стопу, невинно произнес:
- Пропусти, о великий.
Нога ударила в песок, а симулякр, исчезнув, тут же возник снова, сдвинувшись на ладонь назад и всё так же загораживая дорогу. Прошёл сквозь капли туманной взвеси, не разбивая, но на долю мгновения включая их в себя.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512290 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:19


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


В свертке оказалась сушеная рыба. Вкусная - или проголодавшемуся Робу она казалась таковой. В бурдюке - вода, которая хоть и отзывалась странно, но смешивалась с остатками бренди исправно, как и положено послушной воде, чуть отягщенной какими-то веточками. Всем этим пришлось наслаждаться на ходу, возвращаясь к Спящему, чье чрезмерно живое воображение начало уже утомлять. Прямо-таки хотелось достучаться до карлика и вежливо поинтересоваться, какого nach í... Осведомиться о самочувствии и рассказать о погоде наверху, в общем. До камеры Роб, как ни странно, дошел без приключений, хотя и надеялся разжиться новой зверушкой - для Флу. Не менее странно было и то, что влез он через маленькое окошечко, оставшееся от пролома, без них же. Приключений и зверушек, сиречь. Спящая королевна, поименованная страхофеем, все также спала в своем хрустальном гробу и видела сны. Видели её сны и все остальные, вот только целовать эту красотку не хотелось вовсе. Во-первых, она несомненно была мужчиной, а мужчин Роб упорно отказывался воспринимать, как женщин. Не влекло. Во - вторых, если забыть о первом пункте, уж очень отвратной была эта Белоснежка. Никакого румянца, нежной белизны и всего того, что полагается принцессе. В-третьих, Роб принцем, все же, не был. А если бы и был, неистовая все равно воспротивится поцелуям с какими-то там уснувшими ráicleach. Но если в таком, сказочном способе, ему было отказано, а очередной таблички с камнями тут не наблюдалось, то оставалось вспомнить о том, кем являлся всегда - явить образчик шотландского варвара, которым так любят пугать детей англичанки на порубежье. И с руганью, оному варвару приличествующей, ковырнуть крышку ближайшего ящика мечом.
К несчастью, щель, едва видимая, с паутину, оказалась слишком узкой, чтобы удалось вогнать в неё острие. Упрямством Роб порой мог посостязаться с Бадб, но сейчас оно ему, кажется, не помогло вовсе. Мечом удалось лишь выдолбить ямку под крышкой, а в желаемый арсенал путешественника в Туата добавились клевец и короткий лом из арсенала воров. После этого пришла очередь кинжала, который можно было использовать как рычаг. Даже так тяжёлая плита золотистого металла подавалась неохотно, со скрежетом, но со временем всё-таки вылетела из пазов и с грохотом упала на малахит, отколов кусочек камня. Внутри, на ложе из чистого золота, пронизанного серебряными прожилками, покоился огромный, с фалангу пальца, голубоватый топаз, лучась магией так, что болел взгляд. Гнездо окружали металлические трубки, уходя в пол и в стену. Всё это Роб оглядел примерно же с тем пониманием, с каким слепой Полифем, должно быть, смотрел на своё стадо. Теорема выглядела почти аксиомой и, кажется, не требовала доказательств. Лишь предположений, требующих проверки. И первый постулат он проверил немедленно, дважды взмахнув мечом: первый раз, чтобы отсечь трубки от стены, второй - чтобы вырубить прореху, достаточную для запихивания крышки от этой коробки. И с интересом, приличествующим юному воспитаннику, но никак не магистру с полусотней лет за плечами, уставился на камень. Поток энергии, который шёл к кристаллу от стены, прервался полностью, и топаз начал тускнеть - не внешне, но перед внутренним взглядом. Откуда бы ни шла питавшая его магия, запасённого надолго явно не хватало.
Под куполом, тем временем, ощутимо потемнело. Нет, свет там по-прежнему был, но, все же, пространство затягивало марево силы, видимое лишь магу. И в нем проступали фигуры, тени, уловимые сознанием, но не взглядом. Впрочем, этого хватало, чтобы понять их намерения. И уж с ними точно было бесполезно здороваться - не оценили бы эти воплощающиеся сны страхофея, а если бы и ответили на приветствие, то лишь вот этим первобытным ужасом, что навевали сейчас. "Слышишь, вороны вьются, о чем-то надсадно крича? Она явится скоро за данью в назначенный час..." Роб пожал плечами, понимая, что ничего с этими тенями сделать не может, ждать, когда они выберутся на свободу, а в том, что они выберутся, он не не сомневался, было скучно, а второй ящик содержал в себе такой же топаз. Несомненно. Если уж погибать в этом подземелье, то весело, бесшабашно и с задором. К Бадб он вернется, так или иначе. И вполне возможно, что потом она его еще раз убьет. Или погоняет по шатру пинками, как в старые добрые... Не был Роб магом всего вот этого, хотя и понимал общие принципы. Настолько общие, что их понял бы и воспитанник первого года. По трубкам сила текла в камень, из камня - в карлика и купол. Поддерживали его жизнь и целостность этой прозрачной крышки над ним. Но что со всем этим делать, Роб не представлял. Возможно, пробуждение карлика решит часть проблем. Возможно, лишь усугубит их. Одно было ясно - страхофей был ключом к... чему-то и это что-то было проще пояснить, разбудив его.
Со вторым ящиком дело пошло проще. Роб знал, как поддеть, куда рубануть и что засунуть, чтобы прекратить поток к камню. Правда, засунуть-то он и не успел - карлик ударил в стекло рукой изнутри, оставив на крышке мазок крови из сбитых костяшек.
- Вот tolla-thone...
Пока уже дважды поименнованный гадёнышем страхофей приходил в себя, Роб успел подойти к стеклу и остановиться шагах в трех от него.
- Доброе утро, - бравады хватило даже на то, чтобы поздороваться, - надеюсь, вас не мучили кошмары во сне?
Карлик ударил в стекло снова, и ещё, обоими кулаками, потом застыл, глядя на Роба - точнее, на его лицо, потому что больше ничего над краем камеры, скорее всего, видно не было. Лицо, изборожденное морщинами, исказилось то ли от ужаса, то ли от злобы, и он сунул руку куда-то под край стеклянной плиты. Почти сразу раздалось шипение, и крышка сдвинулась, поднявшись на золотистых рычагах. Карлик же вскочил на ноги, выставив отвислый живот, огляделся и схватился за лысую голову совершенно человеческим жестом. Вероятно, будь у него волосы, он бы их выдирал. И слова, вырвавшиеся изо рта, прозвучали непонятно, незнакомо, но с явным чувством.
- Нжожкад' кс!риш тьи црака тлавези! - взгляд слезящихся, покрасневших глаз остановился на Робе, и карлик оскалился. Зубы у него были очень белыми и острыми на вид. - Ты! Что ты натворил?!
- Встречный вопрос, - Роб устало вздохнул, уже привычно закидывая меч на плечо, - какого aodach salach agus bòidheach bhod**** тут творится? И... давайте договариваться уже, а то из ваших, кажется, только сумасшедший остался и те, что вам приснились. А наверху очень беспокоятся из-за того, что вам кошмары снятся. Пришлось идти, будить. Не обессудьте.
А где-то в недрах блуждали феечки, и эти недра было почему-то жаль.
Воздух потемнел ещё больше, и фигуры обрели больше прекрасных - неприятных - деталей. И теперь заметить изменения можно было и обычным взглядом - купол у пола ощутимо зеленел, словно мрамор шёл плесенью.
Карлик, согнувшись, нырнул обратно в саркофаг и поднялся с короткой трубкой в руках. В явно магическом жезле, как и в мече ходящих доспехов, чувствовался запертый, скованный огонь - много, очень много для такого объёма. Не обращая внимания на Роба, он спрыгнул на пол, мотнув немалых размеров достоинством, и протрусил к ящику, который Роб вскрыл последним - и куда ещё не успел поставить плиту. Взгляд внутрь вызвал ещё один взрыв непонятной ругани, и карлик, перебирая кривыми ногами, помчался к следующему.
- Наших? Верзила проклятый, наших тут давно нет. Только ваши. Как вот эти, - он пнул ногой обгоревший череп. - Что, работу пришёл закончить? Можешь не стараться. Мы все уже в жопе тролля. И ползём вверх. В желудок, - добравшись до воткнутой между трубами плиты, он начал, кряхтя, её раскачивать. - Идиоты длинные. Кошмары не нравятся? Ну так готовься в них жить, придурок, потому что не мне, знаешь ли, они снились.
- Ты вот, уважаемый, умным кажешься, - задумчиво произнес Роб, выдергивая крышку, которую с таким трудом запихивал и наблюдая за фигурами, - а говоришь, как все. Много слов - а по делу чуть. Или даже меньше. Давай опустим троллей и их внутренности. Поясни толком - что здесь происходит? Кому они снились, если не тебе?
Карлик чуть не зашипел, глядя на погнутые кончики трубок, и с кряхтением опустился на колени, подбирая обрезки труб, которые Роб бросил там же. Жезл, как оказалось, умел и плавить, и сваривать.
- Тебе историю тысячи лет в двух словах? Ладно. Уровнем ниже просыпается бог. И, когда он откроет глаза, мир станет другим. Кошмаром, говоря твоими словами. Вот стоило охранять все эти столетия? Остаться последним из народа?..
Продолжая ворчать, карлик подбежал к ящику, вскрытому шахтёрами, и застыл.
- А вот теперь мы точно в жопе. Разве что ты сейчас скажешь, что камень у тебя - и вернёшь на место?
"Я поил тебя кровью из алых открывшихся ран. Длиннокосая леди и ведьма..." Роб стряхнул подступающую усталость и навалившеейся изумление.
- Какой камень нужен?
Вопросов, на самом деле, было много. Начиная с "зачем вы создали себе бога?" и "кто спёр камень?" до самых неприличных. Но все их Роб надеялся задать позже. Сейчас, кажется, стоило поспешить. Вряд ли воришка ушел дальше иных уровней в этой шахте.
- Контрольный изумруд. Похожий на эти стекляшки, только чуть побольше, - карлик сунул нос в искарёженный ящик и сморщился. - Я попробую наладить. Даже гнездо поцарапали, цракаи... без него что-то уже просачивалось, краешком. Странно. Страж должен был пришлёпнуть воров ещё здесь. Может, камешек так и валяется где-то в камере... раскрошиться не мог. Поищу. Кстати, ты тут стража не видел?
"Там-то я и..." - сказал Баночка. "Страхофей", - уточнил он... Роб прислонился к стене, отгоняя поспешность мыслей, что владела им в последнее время, заставляя их течь неспешно, ручьем по цветным, гладким и округлым камешкам, чувствуя, как холод этого ручья снова возвращает ему себя же. Тактика и стратегия не строятся на поспешности, они - дети здравого рассуждения.
- Твой страж, отец, пал смертью храбрых. Но если выберусь - он не понадобится, приложу к этому все усилия, слово Бойда. А камень... Есть мысль, у кого он может быть. С тебя - ящик, с меня - камень.
- Принесёшь, так я тебе и другой ящик дам, - глухо донёсся из трубчатых дебрей голос карлика. - Доводилось пробовать тысячелетний самогон? А, да, "отец" меня старит. Зови лучше, - он усмехнулся, - а хоть и Избранным.
Роб лишь кивнул в ответ, направляясь к туда, где осталась движущаяся платформа. Здесь на стене к набору самоцветов добавился белый кварц. Камень, сулящий приятные сновидения и благополучное завершение любых начинаний. И его не было на том уровне, где на пороге спал чертов Баночка.
- Роб, - сообщил он, повернувшись к Избранному, - меня зовут так.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512288 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:19


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


С этой же мыслью Роб очнулся через вечность плюс - или даже минус - час. Может быть, два. Скорее всего - минут через десять, потому что ни один человек не валяется в обмороке больше этого времени, если только он не девица, желающая подольше понежиться в руках кавалера. Роб девицей не был. Голова гудела у него, как после хорошей пьянки, рука была всего лишь вывихнута, а меч почему-то светился. Сначала подумалось, что контузия дает о себе знать и свечение - воображаемое. Но вывих был вправлен и туго замотан поясом-подолом, затылок перестало ломить, а свет никуда не делся. Мелкая пыль на клинке превращала его в легендарный Экскалибур. Правда, у ног голема, там, где они когда-то находились, валялась не королева Гвен, хотя вполне могла бы быть ею - такая же белесая, когтистая и с длинными пальцами. А еще хотелось есть. Так, что безвременно почившая виверна вспоминалась теперь отнюдь не как питомец. Роб отхлебнул из фляжки остатки бренди и задумчиво побултыхал посудой. Впереди было темно, как у тролля в заднице, пол - каменистым и в выбоинах, а стены - неровными и земляными. Все вместе это не обещало приятной прогулки, а если в той тьме вдобавок водились еще и родственники усопших... На этой мысли Роб отрубил руку у Её Мерзейшества, чтобы намотать на нее кусок все того же подола, смоченного в бренди, и щелчком поджечь его.
В неверном свете весьма дурно пахнущего факела шахта выглядела ничуть не привлекательно. В неровно выгрызенном полу чернели дыры, оставленные то ли под опоры, то ли под основу для настила; с потолка время от времени капало, а росшие кое-где плети мха подозрительно шевелились под ветром, который, казалось, дул совершенно бессистемно, то туда, то сюда, возникая из пустоты. В стенах, впрочем, попадались отнорки, и небесполезные притом. Шахтёры явно пришли надолго, а уходили - быстро, оставляя вещи и скелеты, выженные или выглоданные добела. А следом за штабелями пропитанного маслом деревянного бруса, ящиками сгнившей еды и стопок грубой одежды нашёлся небольшой склад с запасами фонарей и, главное, фляги с маслом для них. В старину каждый мог сам сделать себе копье. Дело нетрудное: найти дерево гладкое, без сучков и свилей, чтобы руки не уязвляло, обколоть-обтесать его гладко, в наконечник вбить - и слава тебе, воин! Колоть брус Робу было нечем, пришлось оскорбить этим меч. Тесал он и вовсе засапожником, усмиряя голод глотком бренди. Спокойная, тихая, долгая работа - и Роб обзавелся светлым, пахнущим маслом и деревом, легким копьецом. Не для защиты, но если доведется поохотится - сойдет. А уж лучить рыбу - и тем паче.
Проблем же какое-то время не было вовсе. Лишь в какой-то момент стены шахты резко выгладились и покрылись красновато-кирпичной плиткой, а вскоре на Роба набросилась огромная красноглазая летучая мышь с огромными зубами - но исчезла, не долетев до удара. Звуки ударов о пол, шуршание, приближались спереди, медленно, постепенно, а потом так же плавно ушли за спину, оставив за собой острый запах пота. Кирпич стен же покрылся чернильным узором, определённо напоминавшим луну над горами. На фоне огромного круга виднелись крылатые фигуры, не похожие ни на птиц, ни за насекомых, но сочетавшие в себе и то, и другое. Какое-то время рисунок следовал за Робом, но затем отстал.
Зато шахта оборвалась в пропасть. Точнее, в большую каверну, которой только что не было. Роб успел заметить расцветшие внизу бледные огоньки, высветившие стены грубых хижин на сваях, блеск негромкой, но звонкой, весёлой речки, подвесные мостики. Услышал гулкий стук большого бубна. А затем мимо лица свистнула кривоватая, болтающаяся в воздухе стрела и раздался громкий визг. На площадке чуть ниже потрясало луком существо, похожее на карлика в саркофаге, но и иное, мельче, костлявее, с покатым лбом, куда более развесистыми ушами и огромными тёмными глазами. Тело скрывала кожаная накидка, а кроме колчана на поясе висел и костяной нож. Подняв и протянув руку открытой ладонью, дабы показать, что пришел с миром, Роб даже порадовался этому карлику и этой стреле. Не хотелось думать, что они каннибалы. Хотелось надеяться, что они - мирные земледельцы, скотоводы и охотники. Что именно они тут возделывали, кого пасли и на что охотились, он придумывать не стал - пришлось бы расстаться с надеждой.
- Sìth dhuit! - Эхо уносило голос далеко, играло с ним, роняя на камень стен и пола, рассыпало брызгами по пропасти. - Мир тебе! Говорить-торговать-дружить будем, вождь?
Пальцы сами складывались в полузабытые жесты, которыми племена Альбиона говорили, когда не понимали друг друга. Касание рта, самого уголка, чтобы не закрыть ладонью, иначе будет уже не "разговор", а "ложь". Потирание раскрытых ладоней - "торг". Ладонь, прижатая к груди - "дружба". А уважительный поклон, которым Роб завершил всю эту короткую речь, почтил бы и королеву, которой, к счастью, тут не было.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512286 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:18


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Череда пустых комнат привела в конец коридора, где снова появились лампы, к стене, украшенной самоцветами. И Роб готов был поклясться, что за спиной, пока он шел не было никого. Впрочем, пенять можно было только на собственную беспечность, поскольку проморгать коренастого, жабомордого типа в набедренной повязке и с дубинкой в руке мог только легкомысленный и беззаботный. Не из воздуха же он соткался, в самом деле?
- Добрый день, - с интересом разглядывая короткие четырехпалые лапы и мелкие острые зубы счастливого обладателя тяжелой дубинки, поздоровался Роб, мимоходом подумав, что матушка им гордилась бы. Такая вежливость - и со всеми подряд. Точно не в катакомбах находился, а приемном зале замка Дин.
Существо в ответ осклабилось и взмахнуло дубинкой так, что взвыл воздух- и следом взвыл Роб, сквозь зубы, принимая удар плечом и без экивоков, просто и некрасиво втыкая меч в грудь жабомордой твари. Умирало существо долго, не закрывая глаз, сжимая в объятиях, из которых выбраться было непросто. И когда, наконец, издохла и стараниями Роба чинно возлегла на полу, плечо напомнило о себе. Под кольчугой ключицу было не прощупать, но лекарь вопил, потрясая кулаком, что в ней трещина. Впрочем, при этом он исправно тянул силы из накопителя и со своим делом справлялся. Роб повел перестающим болеть плечом и ткнул пальцем в один из камней - малахит, с трудом удержав удивленный возглас, когда пол начал опускаться. Вместе с ним. Наверное, стоило сделать это мечом. Возможно, не нужно было рассказывать об этом вопитанникам, иначе они тоже начнут хватать все подряд руками - и, о горе! - даже без перчаток! Размышлять о том, каково это - быть хорошим наставником представлялось скучным занятием, но иных развлечений, пока плита быстро и бесшумно опускалась вниз, не было. Разве что - припоминать холодный шелк малахита под ладонью. Камень-целитель, камень, исполняющий желания... В Шотландии верили, что его кусочки, привязанные к колыбелькам, отгоняют страшные сны - а не это ли нужно было сейчас Робу? Он предохранял от падений с высоты, перед несчастьем раскалывался на куски и его глубокая, радующая глаз зелень наверняка подошла бы к огню волос Бадб, явив единение всех четырех стихий. Ведь этот камень, извлеченный из недр гор, воплощал собой воздух и воду.
Разве мог Роб, зная все это, выбрать агат, который хоть и привлекал благожелательных духов, хоть и давал красноречие, но не напоминал цветом морские недра? Или оникс, который считался мужским камнем и влиял на те... горизонты, на какие Роб никогда не жаловался? Или яшму, которая была нужна скорее Баночке, поскольку излечивала безумие? Жемчужину - симивол слез и скорби? Ничего из этого Роб, разумеется, бы не нажал, хотя весьма и весьма странным казалось то, что все эти камни объединяло одно: они отпугивали кошмары. И, пожалуй, стоило подковырнуть ножом этот малахит, хотя бы для того, чтобы не возвращаться к неистовой без трофея. Пообещав себе, что непременно закажет ювелиру серебрянного ворона с этим камнем, когда вернется, Роб вздохнул, сожалея о том, что в качестве брачного браслета Бадб носила накопитель. И - едва слышно засвистел песенку под нос.
"Отдаю браслет на прощание
Ты отныне меня не жди..."
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512284 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:17


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


В темной комнатке с полузакрытой дверью, которую пришлось задвинуть в стену, с упорством барана у новых ворот, стучалась тележка с корзинкой и самоцветами на плоской доске, вделанной прямо туда, где у овцы были бы рога. Роб покосился на озеро, в котором, несмоненно, утонула бы эта вещица, выпусти он ее из комнаты. Представил, что сказал бы чужаку, если бы обнаружил разбитые песочные часы в своем кабинете. Ковырнул сапогом плитку, без особой надежды подцепить ее носком. Первое, что он выучил, когда его отдали Ордену - не трогать руками артефакты и не тыкать пальцами в непонятные вещи. Потому как можно обзавестись парой-тройкой проклятий, свиным пятачком или даже вовсе лишиться пальцев. По самые плечи. Именно поэтому, точнее - вопреки этому, Роб хлопнул ладонью по бирюзе на доске медленно проехавшей мимо него тележки. Артефакт замер, потом внутри что-то загудело, раздался глухой скрежет. Спустя несколько секунд, тележка развернулась и уверенно поползла в противоположном направлении, аккуратно объехав Роба. Ползла она все равно не споро и вскоре Роб обогнал эту подводу, с которой хотел бы познакомиться поближе, но... Где-то там оставались феечки, и их нужно было вернуть на то место, откуда взял. Ссориться с Фи из-за детей, за которыми недосмотрел, было не с руки. Да и совесть потом бы просто-напросто загрызла. Минут через двадцать быстрого марша и размышлений коридор решил раздвоиться на светлую и темную сторону. То есть - на освещенную и с разбитыми светильниками в потолке. Пожалуй, эти два пути можно было бы сравнить с дорогами добра и зла, с трактами, что вели в преисподнюю и рай, но Робу было не до высокопарных слов и велеречивых сравнений. Он просто свернул в тьму, рассудив, что в ней неприятности найти проще. Да и привычнее, чего уж... оглянувшись напоследок, он заметил, как самоходная тележка, ткнувшись было следом, остановилась у границы тьмы, покрутилась и уверенно поползла на свет.
Через полчаса блужданий по коридорам, которые некий безумный строитель уподобил, кажется, лестнице (или молнии, или геометрической фигуре, именуемой зигзаг), после злобного бормотания под нос, когда ноги запинались то в выбоинах, то на камешках, стучали по каким-то железякам и хрустели чьими-то костями, Роб вышел на свет. Светился, вопреки ожиданиями, не слизень, если только он не накрылся очень старым одеялом и не сел на корточки, которых у слизня быть не могло вообще. Впрочем, в этом странном месте он не удивился бы и слизняку с коленями. Была же у него какие-то пару часов назад ездовая рыба, как у какого-нибудь фомора? Так зачем отказывать улитке без панциря в маленьких слабостях?
- Feasgar math**, - негромко буркнул Роб, не надеясь на ответ, но просто потому, что нужно было хоть как-то выразить радость от созерцания одеяла, светящегося изнутри.
- Ты меня не видишь, - уверенно заявило в ответ одеяло. И, помедлив, добавило: - И не слышишь.
Роб с удивлением хмыкнул и переложил меч на другое плечо.
- Ладно, - покладисто согласился он, - ты только скажи, где выход? И еще - кого именно не вижу и не слышу - тогда даже разговаривать перестану. Просто молча уйду.
Под покрывалом захихикали. Долго, со вкусом.
- Выход? А хочешь, дверь нарисую, ты и уйдёшь? Странный человек. Говорит, сам не знает, с кем. Очень странный, правда, солнце моё?
Пришлось снова хмыкнуть, но уже с интересом. И гордо отказаться от двери.
- Не хочу, тысяча благодарностей от странного человека. И еще тысяча - если скажешь, с кем я говорю.
Порой Роб не уставал задавать себе вопрос, который не уставал задавать... Проклятье! Безумие, кажется, было заразным. Да и вопрос, который, он все же не уставал себе задавать, и который звучал как "На кой?.." был сейчас как никогда кстати. Для чего ему понадобилась беседа с этим пододеяльным жителем, и почему он все еще стоит тут, вместо того, чтобы возвращаться в шахты, где его ждали не убитые твари?
- Я почти уверен, что у меня было имя, - одеяло неуютно пошевелилось, и из-под края вылезла босая и очень грязная ступня. Худющая. Следом показалась ещё одна, и почесала пятку предшественницы отросшими ногтями. - Называй... пожалуй, Баночкой. С крышкой. Потому что если весь свет внутри, то они не придут, нет. У тебя сыр есть?
- У меня есть вяленое мясо. Хочешь? Скажи-ка мне, Баночка-с-Крышкой, кто не придет, если свет внутри?
Неуютное, зябкое ощущение, когда кто-то смотрит тебе в спину из тьмы. Смотрит, облизывается, пускает слюни, тонкими ниточками стекающие с острых клыков... Роб поежился, отвязывая мешочек, который Девона постоянно пыталась проглотить вместе с поясом, и подтолкнул его к говорящей Баночке, скрытой одеялом.
Из-под покрывала быстро, так, что Роб едва успел заметить, вынырнула рука и скрылась снова, с добычей. И ответ прозвучал несколько невнятно, перемежаясь чавканьем и ругательствами на проклятые зубы.
- Все не придут, - пауза, - Огоньки, - пауза. - Кошма-а-ары. Но мы тут ни при чём, нет! Это всё сверху, а потом снизу, а потом в стороны, ух! И ка-ак расползлось! - пауза, потом внезапно подозрительное: - Ты - не кошмар?
- С утра им точно не был, - вздохнул Роб, думая о том, что накормить страждущего, конечно, дело благое, но когда через пару часов тело возвестит о желании трапезничать, придется есть слизней. Которых, впрочем, ему ни разу не встретилось за всю дорогу от озера. - Зови меня Fuar a'Ghaoth. А все же, расскажи подробнее о кошмарах, Баночка. Как они выглядели, откуда пришли? Что здесь раньше было?
- Раньше? Он не говорит, - одеяло пожало плечами и, наконец, из-под края показалось лицо пожилого фэа, грязное, с запавшими щеками. Лихорадочно блестевшие глаза метались из стороны в сторону. - Умники из Компании не разбудили, нет, он спит, но видит сны! Я тоже видел. Ты сверху, да? Да? Хорошая же рыба? А кошмары просто появляются, точно-точно. Стоит отвернуться, и вжихх - уже плечо откусили! Но только там, где свет, да. Ты что, не знаешь, как выглядят кошмары?!
Роб пожал плечами, решив, что говорить несчастному фэа о том, что в большом мире целый орден посвящает свою жизнь кошмарам, не стоит. Равно, как и о бестиариях, в которых оные страшилы описаны были с пугающей точностью.
- Он, который спит - это кто?
Констатировать факт, что даже умалишенные не говорят по делу, наверное, было бесполезным занятием. А еще этот пожилой господин, несомненно, будет обузой, если попытаться вывести его наверх. Но - сумасшедший он или нет, а о кошмарах Баночка явно знал сейчас побольше Роба.
- Да кто его знает? - совершенно естественно удивился Баночка. - Никогда таких страхофэев не видывал. Но ты мимо точно не пройдёшь, если поздороваться хочешь, как со мной. Главное, всё вниз, там-то я и... Да, и оглядываться не забывай! Потому что скоро настанет быстрый сон.
Досадливо закатив глаза, Роб вздохнул, пытаясь связать узелками то, что услышал. Некто "он" - таинственный и страхофей, что вполне может быть просто местным ругательством наподобие "страхолюд", спит. Судя по всему, спит крепко и его, к счастью, пока не разбудили. Или к сожалению, потому что от его снов появляются кошмары, откусывающие плечи. Пока света нет, или он не яркий - на него никто не придет. Ни какие-то огоньки, ни тем паче - кошмары. Странно, что последние приходили на свет, но повадки страшил Роб, пожалуй, поизучал бы позже. Пока он всего лишь пытался справиться с наступившим осознанием, что ему здесь нужна даже не боевая тройка, а взвод. И взводным - морочник Фламберг. К сожалению, умная мысль его навестила поздно, как оно и всегда бывает. Но зато она принесла здравое наблюдение - пора бы выбираться наверх. Время, что в Туата текло, как ему вздумается, не ждало. Конечно, неистовая попытается поставить его вровень с большим миром, но... Там тоже были дела, воспитанники и капитул, не менее дорогие, чем полки и грёбаный Беван. Грёбаная Беван.
- Ты сам-то наверх хочешь, а, Баночка?
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512282 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 14:15


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


Здесь и далее - со Спектром

Роберт Бойд

День второй.

Тварь, вырвавшаяся из-за стального щита, стоило его приоткрыть, ещё подёргивалась, лёжа на земле. Мерзкое на вид создание, которое Дагда знает, чем питалось в шахтах, обладало округлой головой с пастью во всю ширину, острыми длинными ушами и было покрыто нежно-коричневым мехом. Пальцы, заканчивающиеся крючковатыми когтями, скребли землю несмотря на то, что удар полуторного меча почти располовинил существо от пояса.
- Это то, что добирается до верха, - безмятежно пояснил Листик, уважительно оглядывая борозды от чьих-то когтей на стали с внутренней стороны. Спокойствие фэа скорее всего объяснялось тем, что лезть вниз предстояло не ему. Впрочем, могло быть и иначе. Возможно, в пресловутом западном районе водилось и что поинтереснее. Сохранившиеся рисунки сгинувшего художника, по крайней мере, наводили на подозрения, что тот полностью двинулся задолго до того, как пропал незнамо где.
Над собравшимися в сизые тучи, которые здесь, кажется, не расходились вовсе никогда, уходила серо-сизая скала с красноватыми прожилками. Утоптанная некогда дорога основательно заросла, и выдавали её наличие скорее проделанные тележными колёсами колеи, между которыми колыхалась трава высотой чуть не по пояс - Робу. Флу - до груди.
Роб тоскливо покосился в недра, припоминая сложную и очень запутанную историю злоключений Бевана, проклятого Темной Госпожой за то, что обесчестил, да еще и ограбил. С чего прекрасная Барру, проснувшись утром, решила, что это сделал архимаг и что она вообще решила - осталось неясным, но штурмовать башню мага девица, которая совсем недавно была рыцарем, принялась всерьез. Извергая слова и выражения, которые никак не подходили ни к нежному личику, ни к высокой груди, она выбила дверь в башню. Судя по рассказам - грудью. Дальнейшее и вовсе представлялось странно - когда архимаг и Беван отомстили друг другу, от западного квартала осталось... Ну, то, что осталось. Девица Барру ушла в закат, гордо тараня оный новоприобретенной грудью, а Роб из-за всего этого теперь стоял здесь, перед входом в шахту, задавая себе резонный вопрос: а на кой bhod* ему нужна эта Беван, если она, по заведенной у женщин привычке, наверняка забыла, куда подевала полк?
- Gu bheil thu a 'creidsinn, Bevan*. Идем, волкодавы.

Нижние уровни. Наверху, за вратами, не оказалось почти ничего, лишь тёмная шахта с подъёмником на изрядно проржавевших, но ещё крепких цепях. Давно уже стоявший без смазки механизм немилосердно скрипел, опуская троицу в пустоту. Флу при этом вскарабкалась повыше, над платформой и реяла там небольшим, но пушистым флагом, гордо всматриваясь во тьму. Сходство усиливал небольшой плащ, подаренный одним из наёмников. На тёмно-синем поле сияли серебристые звёзды и кометы. Вроде бы когда-то плащ был куском занавески в башне архимага, выкраденной из Западного с великими трудностями, но гарантий тут никто дать не мог. С тем же успехом это мог быть кусок пижамы. Поговаривали, архимаг был немал в обхвате.
По мере спуска заодно стало понятно, чем питалась неведомая тварь, выскочившая за дверь. Жизнь в пещерах не сказать, что кипела, но по стенам неторопливо ползали жирные слизни, которые слабо светились. Конечно, оставалось только гадать, что жрали они. Впрочем, пятна и целые лужайки лишайников попадались тоже - остренькие серебристые иголки, казалось, шевелятся, несмотря на то, что ветер улёгся с того момента, как Листик задвинул наружню дверь.Это было неудивительно. Сюрпризы ждали ниже.
Во-первых, опустившись до дна вертикальной шахты, подъёмник чуть не раздавил гнездо из брусов, тележек и опорных шпал, украшенное черепами и начисто обглоданными костями, скреплённое матово отблескивающей слизью. Костей было много. Очень. Нашлась в гнезде и скорлупа. Судя по размерам, яйца были размером с Девону. Во-вторых, согласно карте, напечатанной на странном, скользком листе очень прочной бумаги, отсюда должны были расходиться три коридора, которые вели на разные уровни. На деле тоннелей оказалось пять. И пусть строители двух из них не озаботились подпорками или водоотводами, отверстия они пробурили красивые, ровные и круглые. Вылизанные. Высотой в рост человека. В третьих по полу тонким слоем растекалась чёрная маслянистая жидкость, густая, без запаха.
- Это очень странная гора, - безмятежно констатировала очевидное Муилен. - Но, наверное, интересная?
Роб, измотанный тревожными предчувствиями, лишь кивнул в ответ. Все это время, пока спускались, погружаясь все глубже под землю - еще одну стихию, недоступную ему нынче, его не покидало ощущение собственных похорон. Почему? Пожалуй, на этот вопрос он не смог бы ответить. Но помрачневшего лица не скрывал - ни к чему. Выберется, не будь он Робом Бойдом.
- Один - смерть, два - рождение,
Три - свет, четыре - печенье,
Пять - огонь и шесть - вода,
Семь - веселье, восемь - беда...
Палец уперся в самый правый коридор. Глупо и опрометчиво? Пусть. Робу надоело просчитывать каждый свой шаг, говорить с воздухом, выслушивать, в каких отнорках копошатся твари. Как и все, он имел право на ошибку. И сейчас с наслаждением пользовался им.
Этот тоннель оказался как раз из новых. Под ногами довольно противно хлюпало, но идти оказалось легко и приятно - разве что опасливо, потому что дорога становилась всё круче, а гладкий, словно отполированный пол опоры ногам давал мало.
- А может, я просто скачусь?.. - предложила Флу. - Посмотрю. Тунику, конечно, жаль, но...
- Заштопаю, - вздохнула Мю. - Выстираю.
- Прошу. Туника - с меня. Из Лондона. Там есть мастер, который вплетает в ткань смех и слезы, а когда слезы иссякают - ловит звезды, чтобы сделать рисунок.
Роб откланялся Флу с видом записного придворного. Юркая, быстрая и легкая феечка сбегала и вернулась бы гораздо быстрее его самого.
- Звёзды?! Это ка-аааак?! - заканчивала вопрос Флу уже снизу, всё быстрее скользя по чёрной жиже.
- Говорите, звёзды? - вежливо поинтересовалась Муилен, словно только что не толкнула сестру в тёмный, жуткий тоннель.
- Вру, - не моргнув, признался Роб, улыбаясь, - всего лишь хорошо шьет. Но красиво соврать - это как эти самые звезды по ткани рассыпать, верно?
- Если рассыпать по ткани ложь, можно попасть совсем не туда, - возразила Мю. - Хотя, конечно, так тоже может быть интересно. Более интересно, чем там, куда собирались. Но ведь вы не знаете. Может, он в самом деле вплетает в свою работу смех и слёзы? И им вовсе не обязательно заканчиваться. И есть падающие звёзды, которые кто-то наверняка ловит. Хотела бы я плащ из таких, но здесь, в Туата, они не падают. Вы пробовали искать такую там, рядом?
- Нет, но однажды я познакомился с одной из них. Уверен, когда звезды касаются земли, они превращаются в таких девочек, как Бесси...
Клайвелл. Как там ее называл Джеймс? "Печальной звездой"? Звезды, далекие и горячие, ощущавшиеся, осознающиеся, как сгустки стихий, вряд ли долетали до земли. Ни к чему они были тут, где то и дело вспыхивали иные, тоже яркие и почти такие же горячие звездочки.
- Звёзды превращаются в девочек... - медленно повторила Муилен. - Это очень красиво. Прямо - очень-очень. Я не знаю... - договорить она не успела.
- Эй, а тут вода! - голос Флу доносился искажённым эхом, так, что даже эмоций было толком не разобрать за привычной восторженностью. - Мнооого! И рыбы! Ой...
Вот тут Флу была неправа. Рыбы - это не "ой!" Рыбы - это много-много слов, которые вслух при детях не произносят, даже если очень хочется. Роб только вздохнул, отталкиваясь, чтобы вслед за феечкой нырнуть в шахту.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512280 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 13:36


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


- Наверное, еще не пришел, госпожа. Потому что не могу уйти, и сложно перековывать себя, когда всю жизнь даже не помышлял об этом. Ведь молот побольше, как у деревенского кузнеца, тут не годится, лишь молоточек ювелира, а им-то я как раз и не умею работать.
Дик склонил голову, приветствуя и пряча взгляд. Ревность мужа богини была понятна, но не смотреть на нее с восхищением он не мог. Не мог не преклоняться перед красотой женщины, но и что она богиня - уже не забывал.
- Простите мою дерзость, госпожа, - он вздохнул, тяжело, сокрушенно, понимая, что просить не вправе, - я еще ничего не сделал, чтобы просить, да и Рисса - христианка, каких мало. Но, право, я не могу оставить ее здесь одну. Сыновья отправятся в Лондон - и я буду бесконечно благодарен, если вы посоветуете для воспитания старшего... верную семью. Оставлять супругу в холодном, голодном поместье, всё же, нельзя. Прошу вас, окажите протекцию в представлении её ко двору.
Её муж явно был лордом - порода видна не в манерах и не в воспитании. Научить держаться с достоинством можно любого, но как научить так ровно держать плечи, так горделиво вскидывать голову? Как заставить лицо простолюдина принять фамильные черты? А михаилит своими высокими скулами, тяжелым, квадратным подбородком, белыми волосами и темными притом ресницами и бровями - как у них с Эммой - несомненно, принадлежал к шотландскому дворянству. Только у них рождались и вырастали такие рослые и сильные воины. Только они гордились силой крови, тем, что сыновья и дочери клана из рода в род, из поколения в поколения похожи на своих благородных предков. Дворянских детей заставляли учить гербы, описания внешностей, названия замков и Дик готов был поспорить, что михаилит - или Гордон, или Бойд. Его устраивало и то, и то - обе семьи были приняты ко двору.
- Если замолвлю слово, то, может, брат сможет принять мальчика в семью. Роберт Джордан Бойд. Пусть не всегда он в Лондоне, но замок Дин ребёнку не повредит тоже, - Бадб помедлила, потом взглянула на него, заинтересованно склонив голову набок. - И я могла бы представить эту красивую христианку при дворе. Хорошее место. Много приятных, куртуазных джентльменов, ещё не успевших успокоиться. И таких, которые не успокоятся и до смерти. Пожалуй, да, я могла бы помочь, отвести твоё ко двору.
Дик недовольно повел бровями, усмехнувшись. Рогоносцем слыть было неприятно, но ведь и блудницей Рисса быть не захочет. Нельзя, грех. А если и предаст, то развод получить будет гораздо проще.
- Моё... Надолго ли, госпожа? Риссе нужен ревностный христианин, живущий в лоне церкви, а я таким не был никогда. Не имею душевной склонности. Чему уж быть... И благодарю вас, если лорд Бойд примет Ричарда - сочту за честь.
- И, конечно, она останется там одна, появится без сопровождения мужа, - судя по голосу, Бадб всё это явно развлекало, несмотря на проявляемую заботу. - Конечно, тебя тоже можно представить ко двору, но не время, да? Не по такому случаю?
- Но ведь, госпожа, велено ехать в Балсам.
Пожав плечами, Дик вздохнул, двигая отцовское кресло к камину и поклоном предлагая его богине. Он понимал, о чем говорит ему Бадб. Сопроводить жену, показать, чья женщина... Но для того, чтобы беречь её - да и свою - честь, нужно жить с нею, делить покои, покупать особняк в Лондоне. Когда и кому это мешало погуливать? Да и много ли стоит та честь, которую нужно так беречь? И нужна ли жена, в которую веры столь мало, что приходится привязаться к юбке?
- Впрочем, вы правы. Нельзя оставлять супругу одну в испытании королём.
- Он пока что обхаживает Сеймур, - заметила Бадб. Подойдя, она провела пальцами по обивке, но садиться не стала. - Это, конечно, изменится, но верно и то, что от жены зависит, готова ли она бить короля по голове за приставания. Жить там ты не сможешь. И Балсам - важен, - богиня задумалась, потом продолжила с мрачноватой улыбкой: - Я сама представлю Клариссу королю. Прибуду со свитой через несколько дней. Она будет готова?
Жить при дворе он действительно не смог бы - Дик это понимал. Рвался он туда, всё же, не горшки за королем носить,хоть это и принесло бы немалые доходы, звания и земли. Но больше всего этого алкал Ричард битвы, неспокойной жизни, тянуло его то в Ирландию, где всегда были какие-то волнения, то в Шотландию, куда теперь, кажется, было нельзя. То есть, можно, но... Вассалитет - штука тонкая, а этого сюзерена лучше было не менять. И отнюдь не потому, что здесь, в отличие от чтимого Его Величества Генриха за номером восемь, помогали. Отнюдь не от того, что нужно было стать нормальным, правильным Зеркалом. Потому что Бадб, Неистовая, казалась сродни ему самому, хоть это было и не так.
- Конечно, госпожа. Не могу обещать, что она будет довольна этим, но... Леди Фицалан не может замёрзнуть в одиночестве от того, что потратила деньги на дрова, чтобы священник купил новый алтарный покров.
- И ещё, - посерьёзнев, добавила Бадб, - чтобы купил девочек... и мальчиков, которые ублажают святого отца, согнувшись над этим покровом. Конечно, больно видеть такое на землях лейтенанта Портенкросса, но понимаю, что за всем и сразу уследить невозможно.
Кубок, подарок на свадьбу, дорогого венецианского стекла, покрытого сетью трещинок, лопнул в руке будто сам. Дик потрясенно разжал ладонь, наблюдая, как осыпаются на пол крошки, смешанные с кровью. Не нравился ему этот священник, никогда не нравился... Но весть настолько ошеломила его, что сначала он подумал о том, как хорошо было бы сжечь мерзкую тварь вместе с церковью, а лишь потом сообразил, что богиня говорила что-то о лейтенанте.
- Лейтенант, госпожа?
- Лейтенант, - подтвердила богиня и вскинула бровь. - Должности полковников уже заняты, да и ты ведь - не баба с крыльями. Разумеется, другие обязанности не позволят часто бывать в замке, но...
Она со вздохом потянула за рукав, и ткань поползла, меняя цвет. Через миг в руке Бадб оказался белый кружевной платок, который она и протянула Дику.
- Благодарю...
Звучало это жутко. Если не вдумываться в слова, то выходило, что в небольшом шотландском замке на берегу моря был такой большой гарнизон, что там имелись полковники. И они - о ужас! - являлись женщинами. С крыльями. Если вдумываться, то получалось и вовсе нечто невообразимое. Рисовались то валькирии, которые вполне могли быть полковниками, то святые великомученицы, то все вместе, и начальником гарнизона почему-то Жанна д'Арк. Дик прижал платок к ране, надеясь, что не слишком кощунствует, и повторил:
- Благодарю, но право же, подобные милости мной пока не заслужены.
Платок приник к порезам словно по своей воле, и руку защипало сильнее. Бадб выпрямилась, блеснула надменно глазами так, как не доводилось другой Вороне, которую звали Анной Болейн.
- Нам виднее, чем награждать верных. Что делать, чтобы зеркало не думало о том, что родовое поместье разваливается, дети голодают и нужен новый меч, доспех или браслет жене. Я вижу, кто способен повести за собой в случае нужды людей... и не только.
Кровь платок впитал жадно, точно изголодался и ничего вкуснее Дика не ел. Впрочем, и пятна пропали быстро, будто их и не было. Дик поклонился так низко, как мог. Ниже, чем благодарил бы королеву. Ниже, чем кланялся деве Марии. Прижимая платок к груди и закусывая губу, чтобы скрыть её дрожь. И этого было мало. За это признание его способностей, за одни эти слова он был готов служить верно, как самый верный из псов, забыв о том, что сам Фицалан-Арундел, что Говард, что кровь от крови королей древности. Или - именно поэтому. Ясно было одно: для этой госпожи Дик был готов стать таким, какого сулил девиз под фамильным гербом. "Sola virtus invicta*".
--------
* Только непобедимый и сильный.

  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512249 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 13:35


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


- Чёртов трус, - голос Задранца разбил песню резко, грубо и хрипло. - Ты, недоимператор! Только мороками на песке светишь!
Нерон склонился над ограждением ложи, опустив руку на голову Леи - или Теи. Видно было, как пальцы бездумно перебирают светлые пряди.
- Человек, который кормится славой за чужой счёт... не понимаю, за какие милости, но всякое бывет... так вот, ты пока что - никто. Меньше, чем песок. Даже не стоишь морока.
Джеймс развернулся на голоса, не отнимая руки от бока. Губы уже сохли от кровопотери, а нога проскальзывала в собственной крови, что мерзко хлюпала под стопой, в сандалии. Еще бой он не выдержит, тут уж и думать было нечего.
- Какого черта, Задранец?
Тот только повёл плечом, не отводя злого взгляда от Нерона. От его руки.
- Нет? Ну, с женщинами проще, верю. Эти ещё и не сопротивляются. Лежат спокойненько. После того, как я тебя убью, сдеру кожу с твоих опиумных куколок. Медленно.
Краем глаза Джеймс заметил, как под трибунами беспокойно перетаптываются Квинт с лекарем. Толпа, зааплодировавшая было песне, притихла, перекидываясь лишь шепотками.
- ... сам...
- Прекрасно, но...
- Ох! - Громко вздохнула миловидная девушка в греческом хитоне, и трибуны загомонили чуть громче, одобряя и неодобряя Задранца, предвкушая скорую кровь.
Нерон же порывисто поднялся, опёрся ладонями на парапет.
"Дьявол..." Вот уж воистину, некоторым лучше болтаться на виселице, коль уж думать не умеют. Голова только на то и годится, чтобы шея из петли не выскальзывала. И удержаться от того, чтобы не смазать коротким, уличным крюком по челюсти напарничку, Джеймс не смог. Пусть и вколачивал сейчас в свой гроб гвозди, которые придерживал Задранец.
- Какого черта, сволочь? - Повторил он свой вопрос, поспешно отступая от осоловевшего, но не упавшего гладиатора.
- Сам говорил, он спускается, - рассеянно ответил Задранец, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. - Делаю... особый случай. Двоим - лучше. Перере...
Его слова заглушил гул толпы, поверх которого пронёсся над ареной голос Нерона, ударил в проходы к клеткам.
- Ц-ц-ц. Не дело, когда в спарке дерутся. Вы должны других бить, не забыли? Квинт - займись!
Лекарь и надсмотрщик возникли рядом с Джеймсом будто волшебством. Будто щелчком пальцев - только что не было, кружилась голова, и вот уже Квинт цепко держит под руки, а лекарь поспешно, качая головой, обжигает исцелением, одновременно пытаясь влить в рот вино с травами.
- Отпусти, Квинт, - буркнул Джеймс, цепляя зубами кружку с вином, чтобы опрокинуть ее в себя, как часто это делали солдаты городской стражи. Вино не ударило в голову, мягко опустилось, даря тепло холодеющим рукам. Двоим - лучше? Да если бы не этот "особый случай", он уже три дня, как спал бы подле Мэри!
- И прощай, должно быть.
- Не прощаюсь, Актёр, - уронил надсмотрщик, уходя с арены и уводя за собой лекаря.
- Это отнюдь не особый случай, Задранец, - обреченно проговорил Джеймс, тоскливо провожая Квинта взглядом. Забавно, но кровь на руке не вызывала омерзения, как прежде. Потому что своя? Или после всех этих смертей стало уже все равно, в чем испачканы ладони? Зачерпнув песка арены, он отер руки. Пусть лучше мозоли, чем скользкая рукоять. - Это, мать его, самоубийство.
Нерон не появился из ниоткуда, как бывало. Вместо этого он вышел прямо из стены - вероятно, из скрытой под мороками дверцы. Император шёл легко, почти танцуя под восторженные крики, в которые внезапно вклинился высокий женский голос:
- О, пожалуйста, не убивайте их! Я хочу обоих! На несколько дней!
- Как получится, милая моя, - Нерон отсалютовал зрительнице и поднял руку. - Тея! Карандаш, пожалуйста!
Из ложи чёрно-серебряным росчерком вылетели ножны, и Нерон плавным движением не столько поймал, сколько взял их из воздуха. И тут же, тем же движением обнажил лёгкий изгиб сабли, по клинку которой шёл тёмный волнистый узор.
Наверное, нужно было молиться. Саблей Джеймс не владел, но разве боец по изгибу клинка, по рукояти и гарде, не догадается, как рубиться вот этим острым предметом, предназначенным для убиения? Ох, Мэри, благодарение богу, что ты не увидишь, как режут в лоскуты твоего мужа!
- Задранец, цепь россыпью!
Вспомнит ли этот мерзавец, как эту самую россыпь цепью они отрабатывали на Сороке в зале? И как встретят их Таран и Сорока? Джеймс поудобнее перехватил рукоять спаты, выставляя наплечник вперед.
Напарник снова повел плечом, показывая, что понял. Муть от удара уже сползла с глаз и двигался Задранец снова быстро, отдаляясь от Нерона полукругом, норовя зайти ему за спину.
Джеймс досадливо вздохнул, лихорадочно размышляя, что делать ему. Спата, вероятно, только мешала? Впрочем, и Нерона на арену вызвал не он. Не его это был бой, но - его арена. Что оставалось Актёру? Только плясать на потеху публике. И пока Задранец там кружил, пробуя зажать цезаря в клещи, Джеймс мысленно рубанул по невидимой цепи спарки, чтобы ударить спатой косо, снизу, надеясь успеть уйти в сторону - и провалился. Нерон даже не стал блокировать или отводить. Просто с улыбкой ушёл в сторону кинувшегося вперёд Задранца, резко повернулся и сабля засвистела, плетя убийственную паутину. Меч напарника Джеймса со звоном отлетел в сторону. Первые два удара Задранец даже ухитрился отбить, но третий прошёл по руке - почти бесшумно, словно ничего и не было, только сразу разжались пальцы, роняя оружие. А Нерон уже отскочил, продолжая круг, отгораживаясь Задранцем от Джеймса. Как будто в этом был смысл. Джеймс мрачно хмыкнул, ковырнув ногой песок. Быстрым был цезарь. Очень быстрым, будто и не человек плясал по арене, а... михаилит какой-то. И ничего не оставалось, как пойти навстречу, тоже отгораживаясь все тем же несчастным Задранцем. Тот, в свою очередь, перекатился к своему мечу, хватая его, и рывком, больше похожим на волчий, очутился подле Нерона, с размаху втыкая гладиус в бок. И снова император показался не человеком, а чудовищем. Слишком быстрым для обычного бойца. Изогнулся, одновременно блеснув саблей в отмашке сверху. И меч Задранца с обагрённой кромкой второй раз полетел на песок, а Нерон затацевал вокруг, рисуя алым по белому. Словно не Задранец, а он сам хотел не просто убить, но освежевать. Снять кожу лоскутами заживо. Прежде, чем Задранец рухнул на песок, император успел нанести не меньше шести ударов, перерубив руки, сняв кожу со щеки, исполосовав грудь. Последний удар прошёлся по глазам. Толпа вздохнула - и заголосила, затопала ногами, зарукоплескала. И под эти вопли Джеймс до крови прикусил губу, болью заставляя себя встряхнуться. Как на самом деле звали Задранца, он так и не узнал - да и было ли это важно, если вскоре спросит его об этом у врат ада? Рай, по словам матушки, Джеймса бы не принял. Да и если там не будет Мэри - то и рая не надо. Спата перепорхнула в левую руку, чтобы вместе с ним ударить в тот бок, куда попал Задранец. Нерон отпрыгнул и проводил удар обратным изгибом сабли. Дёргать не стал, зато скучающе улыбнулся.
- Мечом ворочаешь, как крестьянин оглоблей.
- От оглобли бы я не отказался,- улыбнулся в ответ Джеймс, роняя спату сразу же, как только она вместе с рукой ушла в сторону, чтобы от души, вкладывая в удар всю злость и тоску, влепить кулак в ухо цезаря. Тот начал поворачиваться одновременно с ударом, но не успел. Едва-едва. Джеймс грохнул костяшками о край фарфоровой маски и та треснула, падая на песок. Джейсм впервые увидел породистое лицо с тонкими чертами, высокими скулами. И тут же ошеломлённое выражение лица сменилось хищным прищуром. Сабля отмашкой скользнула обратной стороной по руке у локтя и развернулась, упираясь в живот острым кончиком. Нерон, отвернувшись от ближней трибуны, на которой безумствовали бабочки, сплюнул кровью - осколок распорол губу.
- А кулаками - как портовый грузчик.
Джеймс замер, разведя руки. Стоять вот так, на грани жизни и смерти, неожиданно оказалось страшно. Даже в монастыре, даже в Билберри не было этой безысходности, этого отчаяния, заставлявшего сделать сейчас шаг навстречу, чтобы кончик сабли проколол кожу древнеримского колета. И еще один, чтобы клинок проколол уже его кожу.
- Как учили... хозяин. Это был не мой бой с самого его начала, простите.
Тишину, воцарившуюся в Колизее, можно было пощупать рукой, попробовать на вкус. Затихли даже гладиаторы под трибунами, хотя до этого слышались их ругань и советы. Первой большой палец вверх подняла Фламиника, а за нею, несмело, по одному - остальные. И амфитеатр взорвался криками, лентами, цветами, что летели на арену, уподобляясь частому, майскому дождику.
- Ты стоил нам гладиатора, - заметил Нерон, кривя губы. - Плохо воспитал.
Джеймс облегченно вздохнул, совершенно непочтительно опускаясь на песок - ноги отказывались держать и подгибались, будто кости из них исчезли.
- Я вам ничего не стоил, - мрачно заметил он, ложась на арену. - За что Задранец мстил?
- Стоил-стоил, - заверил его Нерон, пошевелив остатки маски кончиком сабли. - Ты знаешь, сколько она стоила хоть?! Работы самого Ганса Шефера. А Задранец - за брата, кажется. Был у нас такой. Хороший, но - не сдержался. Напал на покупательницу... и за что? За так. За пирожные.
- Закажите себе шлем. Его так просто кулаком не разбить. Да и лицо скрывает не в пример лучше. И... можно меня не продавать сегодня? Пожалуйста?
Задранец мстил за брата и пирожные. Ганс Шефер, чертов кукольник из Балсама, делал маски для хозяев арены. И только он, Джеймс, не думал ни о чем, лишь в эйфории, на задворках сознания, плясал Актер, выпевая: "Жив! Сегодня - жив!"

  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512247 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 13:33


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


- Не нравится мне все это, - ворчал Квинт, помогая надевать легионерский поддоспешник, больше похожий на длинный колет или мягкую кожаную куртку без рукавов, - умышляешь ведь, Актёр. Не успокоишься никак.
- Не нравится, - продолжал рассуждать он, следя за тем, как Джеймсу наматывают кожаные полоски вместо наручей, - оттого, что уж больно спарка странная. Задранец вечно с такой мордой, будто его лимонами тут кормят. И ты - с холодными глазами и улыбкой до ушей. Не выпускать на арену, что ли?
Джеймс пожал плечами, покорно подчиняясь руками прислужников и лекаря, что одевали, подстригали, осматривали, вертели во все стороны. И лишь когда его оставили в покое, застегивая ремешки сандалий, вздохнул вслух:
- Скучно же, Квинт. На арене только и живем. Почему бы разок... или даже пару раз не погулять там вдвоем? И нам не так обрыдло, и трибунам интереснее. Верно, Задранец?
На поддоспешник навешали узких ремешков с заклепками, что собирались в один широкий пояс, приладили наплечник и выдали яркую, тюдоровски зеленую тунику, чей подол всего на ладонь выглядывал из-под доспеха. Даже шлемы им с Задранцем выдали другие - легкие, закрывающие лицо, с коротким алым гребнем. И от этой маленькой, но победы по жилам разливался восторг, смешанный с предвкушением толпы и песка, точно Джеймс и впрямь был рожден для арены, для криков трибун. Для убийства и смерти. Он тряхнул головой, проверяя, как сидит шлем - и отгоняя эти мысли. Право, что за помыслы, старший констебль Джеймс Клайвелл? То в пираты желаете податься, то находите странную сладость в гладиаторстве. Куда девается примерный семьянин, дорожащий дочерью, женой, домом? Городком, который вам доверили, наконец?
- Да всё так, - Задранец и впрямь состроил лицо, словно проглотил лайм целиком. - Хоть такое развлечение.
Джеймс развел руками, улыбаясь. С холодными глазами и улыбкой до ушей? Жаль, что видеть своё отражение он мог лишь в тазу с водой. Жаль, что не увидел этого в глазах Мэри.
- Скучно, Квинт, - повторил он, угасая.
Квинт вздохнул, явно удерживаясь от подзатыльника.
- Порой нянькой себя чувствую, - пожаловался он, - какого дьявола вам вечно не хватает? Будто до арены жизнь у вас была интереснее. Рутина похуже, чем здесь. Ну да ладно, чем побеги заканчиваются - вы знаете. Выплюни лимон, Задранец, а то на арену против зверья пойдешь.
Ответа Задранца Джеймс, должно быть, не слышал. Спата, чье навершие было украшено простой полированной луковицей, была похожа на его собственный меч. Но, несомненно, являлась женщиной, ощущалась ею не только в изгибе клинка под короткой гардой, но всей своей сутью говорила, вопияла о том, что дева - и дева невинная.
- Твой будет, - обронил Квинт, вручая её, - ничей больше.
Бережно коснулся её Джеймс, точно дотронулся до Мэри в ту, первую ночь. И - взмахнул в тесном отнорке этой комнатушки, где собирали их на арену. Как отшатнулись от него стражники, как остановил их рукой Квинт он увидел лишь мельком, когда отступал вольтом от собственной тени, от отблеска свечей в клинке. Эта женщина была своенравной, как и любая красавица. Но и подчинять её себе Джеймс не собирался. Меч - не орудие в твоей руке, но напарник, брат. Любовница. Гордая, упорная, не сдающаяся, а значит - обещающая быть верной в битве. От неё еще тянуло огнем кузни, еще помнила она, как нежили её руки кузнеца, как ласково, любовно выглаживали они кромку, как бережно проходили точильным камнем, даря остроту. Она еще жила там, в жаркой полутьме, где из огня и железа, родилась. Не надо было быть магом, чтобы понимать это. И Джеймс звал её, пробуждал ото сна, танцевал с нею. Каждому человеку нужно знать, за что он сражается. Каждому клинку - тоже. Свобода, вольное небо и ветер, снег в лицо... Но ведь всё это было не нужно ей, спате. Не нужна была ей и Мэри. Но вот на обещание ярой битвы, жестокого и безрассудного сражения, на вихрь клинков, звон, на соприкосновение их - она ответила. Победа - в его руках. Победа - в ней, в изгибе её клинка, в этом навершии, в этой рукояти, в острие. Победа и свобода - в нем самом, в обретении мира внутри себя, в признании страха, в смирении ненависти. Им суждено было сражаться сегодня вместе, но Джеймс не мог позволить, чтобы невинность Победы забрал невольник, гладиатор, такой же, как и он сам, на потеху публике, под вой толпы. Он в последний раз взмахнул мечом - и силой прижал лезвие к ладони, обагряя своей кровью. Его Победа. Его меч. Его арена.
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512245 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Леоката Отправлено: 20-08-2018, 13:32


леди серебряных туманов
*****


Сообщений: 633
Регистрация: 15-01-2013
Откуда: Нидзеладзе-гоу
Пользователь №: 18042


День 6 (13 февраля 1535 г).

Мысль несмело пришла во время первой полусотни отжиманий. Робко заглянула в глаза, печально улыбаясь - и Джеймс улыбнулся ей в ответ, считая время. Через еще полусотню придет Квинт, отопрет решетки. Квинт точен - на завтрак и умывание он дает час, ни больше, ни меньше. Затем - зал, без обеда, до вечера. Вечером снова час на ужин и умывание. И если нет арены - решетки запираются: изнывайте, братцы.
- Эй, Задранец, хватит спать. Разжиреешь, как боров, меч в руках держать не сможешь - только пузом. Ты его и без того косо держишь. Что поделать, руки-то из задницы растут...
Что поделать, если о том, что принес визит Мэри, можно сказать только в драке? Счастье, что отмычки были достаточно тяжелы, чтобы провалиться из желудка дальше. Счастье, что они оказались легки, чтобы выйти тем же путем, каким вошли. Спасибо Квинту, оставлявшему на ночь кувшины с водой, за то, что их можно было вымыть. Благодарность авторам записочек за тайники прямо на стене. Впрочем, бежать - половина дела. Джеймс сомневался, что он будет первым, кто сбежал. Но... Сеть арен он вряд ли сможет быстро устранить, чтобы обезопасить семью и себя, а значит, с бегством ничего не закончится. Вытащить Задранца, коль уж сговорились, и самому остаться здесь? Дать себе еще несколько дней, чтобы вызнать все ходы и выходы, узнать организаторов и того, кто сдал его самого? В том, что это кто-то из стражи - Джеймс не сомневался. Он бы даже подозревал управу, но... Сui prodes? Cuique suum... *Начиная со Скрайба, который сработается с новым, более аккуратным в ведении бумаг констеблем, заканчивая стражником Харрисом. И пытать Бермондси можно будет долго, утомив Инхинн и себя, да только узнать что-то полезное он сможет вряд ли. Нерон наверняка знал этого человека, но чтобы попасть к императору на беседу, нужно было снова заинтересовать. Выходило, что нужно остаться до следующей арены или выкинуть что-то такое сейчас, за что скорее будешь беседовать с Падлой, нежели с цезарем. И чёртово пари... Бросать Брайнса там, куда сам же и втянул, казалось бесчестным. Правда, чертова торговца пока не было, но чем дьявол не шутит? Все же, как ни крути, а приходилось выждать несколько дней. Если магистр окажется в резиденции, то сразу он на помощь не ринется - не тот человек. Циркон почти констебль, он разнюхивает и разведывает, думает - и только потом действует. А если голубь Бесси застанет его где-нибудь в Суррее, то еще будет время и на то, чтобы бежать самому, уведя как можно большее число гладиаторов.
Задранец меж тем, зевая, подошёл к решетке. И ответил тоном откровенно издевательским.
- А тебе что за забота о моей фигуре? Компания для аукционов нужна, сильно нагружают, не справляешься?
Джеймс довольно усмехнулся, не прерывая своего утреннего правила, что стало уже сродни воинскому. Еще тридцать - и явится Квинт, а пока...
- Нравишься, - в тон Задранцу проговорил он, - на жену мою похож. Глянешь на морду твою - ну чисто барышня.
- Если вы сейчас не заткнетесь, я вас убью, - Эспада, судя по звукам, попытался спрятать голову под подушку, - тазом для умывания.
- Это у тебя знатно вкусы-то поменялись, после этой... которая состояние отдала, - восхитился Задранец. - Может, и Падла теперь красивой девочкой кажется? Привлекает?
- Да уж лучше с Падлой, всё не так, как твой папаша твою мамашу-козу на нужном дворе трактира...
Любопытно, могли ли выпустить на арену спарку и спарку же потом продать? Бежать было проще по-одному, если схватят двоих - разделят, а то и убьют одного. Или... не убьют? Если тандем полюбят зрители, то не станет Нерон отдавать такой приказ. Он тоже зависит от трибун, ему нужны их деньги, чтобы содержать этот Колизей - и воспитывать вкус к жизни.
- Вашу ж... - Эспада подошел к решетке, хмуро разглядывая Джеймса, - мужики, вы чего, совсем помешались? Актёр, корона на голову жмёт, да?
- А вот это ты, сука, зря, - голос Задранца прозвучал холодно, тяжело. - За это, пожалуй, я искалечу тебя так, что Нерону станет плевать на то, сколько ты стоил прежде. И тогда, возможно, Падла займётся уже твоей женой. Говорят, тут есть любители смотреть. Платят золотом.
Джеймс вскочил на ноги, вцепляясь в решетку так, что побелели пальцы.
- Искалечишь? Ты? - Презрения, должно быть, хватило бы и на сотню чертовых торговцев. - Трус, годный лишь для того, чтобы мечиком деревянным себя ублажать?
Квинт, вошедший в крыло, должно быть услышал последнюю фразу, иначе отчего бы его лицо приобрело такое изумленное выражение? Надсмотрщик покрутил пальцем у виска, глянув на Джеймса и принялся отпирать камеры.
- С чего свара? - Буднично поинтересовался он, окрывая дверь к Джеймсу сразу после двери Задранца.
Отвечать Джеймс не стал. Отпихнув надсмотрщика, бросился к Задранцу, с разбега целя ногой в живот. Тот, согнувшись, сбил удар локтём и сам прыгнул вперёд, повалив Джеймса на пол.
- От входа до свиданий - выбоины на стене, внизу, спотыкалась, - прохрипел Джеймс ему на ухо, выворачиваясь, чтобы откатиться в сторону. На этом драку можно было бы и прекратить, но... Если их слушали, но позволяли говорить и думать, лучше было бы дождаться, когда начнет разнимать Квинт. Задранец явно думал так же. Подскочил и кинулся следом, размахиваясь широко, от плеча.
Джеймс поднырнул под руку, придерживая его, чтобы зажать шею и со злобной гримасой прошипеть едва слышно в затылок:
- Отмычки тоже есть.
И в этот момент на них обрушился поток холодной воды. Прямо из большого деревянного ведра, которое вслед за Квинтом каждое утро вносил стражник, чтобы наполнить тазы. А следом за ним на запястьях обоих защелкнулись оковы, надежно связывающие короткой цепью правую руку Джеймса с левой Задранца.
- Чего не поделили-то, сволочи? - Устало и как-то даже дружелюбно спросил Квинт.
- Да ему, кажись, слава в голову ударила, - зло отозвался Задранец. - Вот уж точно, актёр.
- Не сошлись в одном месте из блаженного Августина, - одновременно с ним ответил Джеймс, недовольно пожимая плечами.
- Ну походите вот так, друг за дружкой - сойдетесь, - утешающе и сочувственно проговорил надсмотрщик, скептически глядя на обоих,- и завтракать вам, пожалуй, не надо. Умывайтесь - и в зал. Ах да, вы же уже умылись!
  Форум: Литературные приключения · Просмотр сообщения: #512243 · Ответов: 697 · Просмотров: 11065

Страницы (20) : [1] 2 3  >  Последняя » 

Новые сообщения  Новые ответы
Нет новых сообщений  Нет новых ответов
Горячая тема  Горячая тема (Есть ответы)
Нет новых сообщений  Горячая тема (Нет ответов)
Опрос  Опрос (Есть ответы)
Нет новых голосов  Опрос (Нет ответов)
Тема закрыта  Закрытая тема
Тема перемещена  Тема перемещена
 

rpg-zone.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Защита авторских прав
Использование материалов форума Prikl.ru возможно только с письменного разрешения правообладателей. В противном случае любое копирование материалов сайта (даже с установленной ссылкой на оригинал) является нарушением законодательства Российской Федерации об авторском праве и смежных правах и может повлечь за собой судебное преследование в соответствии с законодательством Российской Федерации. Для связи с правообладателями обращайтесь к администрации форума.
Текстовая версия Сейчас: 22-10-2018, 0:20
© 2003-2018 Dragonlance.ru, Прикл.ру.   Администраторы сайта: Spectre28, Crystal, Путник (технические вопросы) .